Русская Мистика

Коробку Ольге отдала соседка матери, Валентина Алексеевна, на поминках, на девятый день. Обувная, перевязанная бельевой верёвкой, на крышке маминым почерком: «Оле. Открыть после похорон». – Она мне её зимой принесла, – сказала Валентина Алексеевна. – Велела до похорон не отдавать. А после девятин, говорит, отдай обязательно, раньше не надо. Ольга открыла коробку вечером, в маминой квартире в Костроме, за кухонным столом. Внутри лежали четыре вещи. Детская варежка, красная, с белым оленем, одна. Ржавый ключ с круглым ушком, старый, от навесного замка...

Дом в Борке продавали за смешные деньги. Владимир Львович Нечаев, сухой и вежливый мужчина из Рыбинска, показывал его Анне и Кириллу в мае, торопясь, будто опаздывал на автобус. – Пятистенок, сруб девяносто лет, – говорил он. – Фундамент старый, каменный, ещё с той деревни. Печь перекладывали. Сухо, сами видите. Посёлок на бугре стоит, водохранилище внизу, его отсюда и не видно. – Почему так дёшево? – спросил Кирилл. – Прежние хозяева к детям уехали. А местные ворчат. Суеверия, знаете. Вам с ними чай не пить...

Артёму оставалось уточнить последний участок будущей трассы: двенадцать километров вдоль берега Рыбинского водохранилища, от Мологского залива на север. Работа на два дня. Он выехал из Череповца в конце октября, один, с тахеометром в багажнике и термосом на пассажирском сиденье. Навигатор вёл уверенно, пока асфальт не кончился. Потом предложил грунтовку направо, через сосняк. Артём сверился с планшетом: на свежих картах этой дороги не было. На навигаторе она была, ровная серая линия без названия...

Заказ пришёл в половине двенадцатого, когда Аркадий уже собирался домой. Пакет из аптеки, адрес на Подьяческой, третий двор, квартира девять. Приложение обещало двойной тариф за позднюю доставку. Аркадий вздохнул и развернул велосипед. Дом был старый, жёлтый, с облупленным карнизом. Арка вела в первый двор, оттуда – во второй, потом в третий. Третий оказался колодцем: высокие стены, четыре угла, одинаковые окна в пять этажей. Над головой – квадрат рыжего городского неба. Аркадий пристегнул велосипед к водосточной трубе и поднялся на второй этаж...

Павел не ходил на лёд три зимы. С тех пор как Миша хлопнул дверью и уехал в Архангельск, не взяв ни зарядки, ни тёплой куртки, удочки так и висели в сенях на гвозде. Миша не звонил. Павел тоже не звонил: сначала ждал, что сын первым попросит прощения, потом не знал, с какого слова начинать. В декабре на Сямже ударили морозы под тридцать, и Егор зашёл вечером без предупреждения. – Пашка, выручай. Сети на Долгом стоят с ноября, а по прогнозу через неделю оттепель. Один не потяну, бур тяжёлый, да и ночевать там...