Çakir

Сергей проснулся раньше будильника, как обычно в последние месяцы. Рядом с ним на кровати лежала Елена, отвернувшись к стене. Между ними было всего полметра, но Сергею казалось, что это километры ледяной пустыни. Он протянул руку, чтобы обнять жену, но остановился на полпути. Он знал, что она отстранится, скажет, что ей жарко, или просто промолчит, напрягшись всем телом. Этот холод, исходящий от нее, был хуже любой зимы. Он проникал в душу, замораживал все чувства, убивал надежду. Они были женаты восемь лет...

Анна сидела на кухне, обхватив руками чашку остывшего чая, и смотрела в окно на осенний дождь, стекающий по стеклу тонкими струйками. Дмитрий вернулся с работы час назад, молча разулся в прихожей, прошел в спальню, переоделся и теперь сидел в гостиной перед телевизором. Он не сказал ни слова. Даже обычного «привет» не было. Анна чувствовала, как внутри нее растет тревога, смешанная с обидой и непониманием. Это молчание длилось уже не первый день, и с каждым часом оно становилось все тяжелее, словно невидимая стена между ними росла, становясь все выше и толще...

Елена проснулась от звука будильника в шесть утра. Рядом с ней спал Николай, её муж уже пятнадцать лет. Он лежал на спине, слегка похрапывая, и она посмотрела на него несколько секунд, прежде чем встать. Седые волоски на висках, морщинки у глаз, слегка отвисшая кожа на подбородке. Он постарел. Они оба постарели. Но каждое утро она делала один и тот же выбор: любить его. Несмотря ни на что. Она встала, накинула халат и пошла на кухню готовить завтрак. Их квартира была маленькой, тесной, не той, о которой они мечтали когда-то...

Ирина стояла у окна и смотрела, как Андрей играет с детьми во дворе. Он подбрасывал семилетнего Мишу на руках, а пятилетняя Соня хохотала, прыгая вокруг них. Обычная картина счастливой семьи. Только семьи больше не было. Уже два года как они с Андреем развелись. Она отвернулась от окна и налила себе чай. Руки слегка дрожали, когда она поднесла чашку к губам. Сегодня утром она приняла решение, которое мучило её последние недели. Она простила Андрея. Простила за измену, за ложь, за все те ночи, когда он не приходил домой...

Они сидели за одним столом, но как будто на разных планетах. Алексей смотрел в телефон. Вера в окно. Между ними — тарелки с остывшим ужином и тишина, плотная, как стена. — Передай соль, — попросила Вера. Алексей протянул солонку, не поднимая глаз. — Спасибо. — Угу. Они жили так уже полтора года. В одной квартире, в одной постели, но в разных мирах. Он на своей половине, она на своей. Никаких прикосновений. Никаких разговоров, кроме бытовых. Никакой близости. Когда-то они любили друг друга. Когда-то не могли наговориться, не могли наобниматься...