вечерние рассказы

Дом в Покровке Пётр Ильич строил сам, с тридцати двух до тридцати восьми лет, по выходным и после смены. Кирпич возил на своём «Москвиче», фундамент заливал с братом, крышу крыл один, потому что денег на бригаду не было. Когда в девяносто четвёртом закончил, встал посреди двора, вытер руки о штаны и сказал жене Маше: «Ну вот. Теперь у нас есть где состариться». Теперь ему было семьдесят шесть. Маша умерла четыре года назад, и дом стал слишком большим для одного: пять комнат, веранда, баня, сад на пятнадцать соток...

Крик раздался на весь дом, когда Антон, вернувшись с работы раньше обычного, обнаружил, что Марина заказала ремонт детской комнаты без предварительного согласования с ним. — Деньги в семье зарабатываю я! — кричал он, бросая ключи на столик в прихожей. — А ты распоряжаешься ими так, будто это твоя личная зарплата! Семьдесят тысяч на ремонт детской без моего разрешения! Марина, сидевшая на кухне с чашкой чая, спокойно отложила телефон. — Антон, во-первых, не кричи, Данила спит, — сказала она ровным тоном...

Нотариус постучала ручкой по столу, призывая к тишине, хотя в кабинете и так было тихо — только Валентина Григорьевна шумно дышала, уже предвкушая оглашение завещания покойного сына. — Прежде чем начать, — сказала нотариус, Марина Олеговна, женщина лет пятидесяти с аккуратной стрижкой, — хочу уточнить: все присутствующие — наследники по закону первой очереди? Валентина Григорьевна Семёнова, мать покойного, Ольга Викторовна Семёнова, супруга покойного, и несовершеннолетний сын Артём, интересы которого представляет мать...

Светлана складывала детские вещи в спортивную сумку, когда Игорь произнёс фразу, после которой их брак, казавшийся прочным одиннадцать лет, дал первую видимую трещину. — Света, мне нужно, чтобы ты пожила у родителей с детьми пару недель. Мама переезжает к нам, пока не продаст свою квартиру, и я хочу, чтобы она устроилась спокойно, без лишней суеты с детьми под ногами. Светлана замерла, держа в руках маленькую пижаму шестилетнего Тимура. — Переезжает к нам? С каких пор мы это обсуждали? — Я узнал...

Последнюю строчку завещания Ираида Львовна прочитала дважды: в первый раз никто не понял, что это уже конец. - «Условие. Пока Галя не расскажет Вере вслух, куда ушли деньги из кассы в двадцать первом году, Вера ничего не продаёт, не дарит и не закладывает. Дальше пусть решает сама». Число, подпись. Она сняла очки и положила бумагу на стол. В кабинете пахло полиролью и землёй из горшка с фикусом. Во дворе кто-то прогревал мотор, и этот ровный звук казался неприличным. Три минуты назад всё было просто...