Родители на грани

Галина Петровна проснулась от грохота. Снова. Третий раз за неделю в половине седьмого утра над её головой кто-то передвигал мебель. Или делал ремонт. Или просто издевался над пожилой женщиной, которой после инсульта так важен покой...

Стою я возле окна, смотрю на дорогу пыльную, что к нашей деревне ведёт, и сердце так и сжимается. Сколько лет прошло, а всё жду – не покажется ли знакомая фигурка на повороте? Не зашуршит ли платье синее в цветочек, что я сама когда-то Любке дарила на именины? Любушка... Эх, Любушка моя! Как же мне тебя не хватает, подруженька сердешная. А началось всё в далёком пятьдесят седьмом году. Я тогда молодая совсем была, косы до пояса, щёки румяные – залюбуешься! Жила в нашей деревне Берёзовке, что под Рязанью раскинулась, словно платок расшитый на зелёном лугу...

Когда нотариус зачитал завещание, я чуть не упала со стула. Трёхкомнатная квартира в центре города доставалась мне, а не её родному сыну. Но радость длилась ровно минуту — до того момента, как я услышала условие. — Наследство переходит к Марине Сергеевне при условии, что она будет осуществлять уход за Олегом Николаевичем Петровым, сыном завещателя, до конца его жизни, — монотонно зачитывал нотариус. — В случае отказа от выполнения данного условия или передачи Олега Николаевича в специализированное учреждение, квартира переходит к благотворительному фонду...

Октябрь в Петербурге выдался промозглым. Марк стоял у окна своего офиса на Садовой, наблюдая, как моросящий дождь превращает улицу в размытую акварель. Через сутки этот вид станет частью прошлого - билет на самолёт лежал во внутреннем кармане пиджака, а два чемодана ждали в машине. – Значит, всё-таки уезжаешь? – в дверях появился Михаил, его партнёр по бизнесу последние восемь лет. – Да, решено окончательно, – Марк отвернулся от окна. – Документы на твоё имя уже у нотариуса. – Знаешь, я до последнего думал, что ты передумаешь...