РобинЗина

Метель продолжала завывать. Она прижалась головой к старому креслу, неясно как попавшему в эту хижину из другого мира. Вышитая ткань царапала её кожу, а узоры отпечатывались на ней. — Ларр, — произнесла она медленно, едва находя силы для дыхания. Боль сковывала её, и, несмотря на желание плакать, сил на слёзы не было. Почему же так больно? — Ларр, ты вампир, да? Она не помнила, задавала ли этот вопрос раньше. Ей перестало быть холодно. Наоборот, её телу стало казаться, что оно согревается, а вскоре ей даже стало жарко, хотя конечности оставались ледяными...

— Ларр, ты ведь вампир? — в который раз спросила она. Он знал, что спрашивает она не потому, что вдруг забыла, а потому, что ей было очень холодно. Ларр понимал — долго она так не протянет. Нос её заострился, глаза ввалились. Когда-то огромные, теперь они казались двумя невероятными синими озёрами, окружёнными тёмными кругами, словно оврагами, на белой-белой коже, ставшей тонкой, как бумага. Белые волосы стали совсем непослушными, напоминая о том, насколько она больна. Губы были слишком яркими, но уже отливали синевой...

Вот исправленный текст с устранением логических и стилистических ошибок: --- — Ну что, зять? — голос Вовы звучал нарочито бодро, с каким-то злорадством, будто он заранее наслаждался предстоящим разговором. Алексей медленно поставил на стол стакан с пенным. Значит, это брат жены. Да, точно, тот самый, который прибрал к рукам бабкину недвижимость. Мысль об этом вызвала у него раздражение. И без того жизнь казалась тяжёлой, а тут ещё этот... Вовчик не унимался: — А Зинка-то, Зинка! Она тебе изменяет,...