РобинЗина

— Я был потрясён, просто потрясён! Как она могла?! — потом любил вспоминать Вова, рассказывая эту историю тем, кто соглашался слушать. К тому моменту он уже несколько лет жил один в просторной трёшке, доставшейся ему от матери. Делиться этим богатством он не собирался — ни метром, ни копейкой. Однако, когда дело касалось чужого наследства, особенно Зининого, его «чувство справедливости» всегда вспыхивало ярким пламенем. В субботу утром Вова всё же решил приехать. Медвежий голос и внушительная фигура...

Дома было тихо. Воздух всё ещё хранил утренние запахи кофе с молоком и манной каши. На кухне мерно тикали настенные часы с маятником. Смерть застала бабушку внезапно: она вышла на балкон, чтобы достать что-то из шкафа, где хранились банки с вареньем, кухонная утварь и овощи. Всё произошло мгновенно. Валентина просто упала и умерла, не мучаясь, как будто сама жизнь решила уйти без лишних слов. Зина сидела на диване, где бабушка спала последние годы. Тишина давила на уши. Она понимала, что смерть — это естественно...

Зина снова села на автобус, направляющийся в центр. Она огляделась, но в полупустом салоне не оказалось ни подозрительных старушек с рваными сумками и картами Таро, ни безобидных бабулек. На противоположной стороне сидела полная пожилая женщина в розовом пальто, а из-под берета в тон торчали волосы с проседью. Она тяжело вздыхала и смотрела турецкий сериал на дешёвом планшете без наушников. Зина узнала язык по интонациям и паре слов, которые улавливала сквозь общий шум. В конце автобуса сидел парень в чёрной куртке и узких джинсах...

— Зин, знаешь, ту женщину, которая мне гадала, — начала Валя, — звали особым словом: "знатка". Утром они ели манную кашу, сваренную Зиной, и запивали кофе с молоком. В этой простоте было что-то пронзительно уютное. У Зины сжималось сердце, словно всё это происходило в последний раз. — Бабушка, обещай мне, что не умрёшь, — по-детски попросила она. — Обещай ей, — проворчала Валя. — Откуда мне знать: умру или не умру? Но потом смягчилась: — Ладно, после ужина пообещаю. Зина хотела поговорить с бабушкой...

Наверное, та старушка и её соседка — мошенницы, вот что подумала Зина, едва оказавшись за дверью подъезда. Она судорожно проверила кошелёк и паспорт, но всё оказалось на месте. Она быстро зашагала к автобусной остановке, убеждая себя, что если сейчас окажется в квартире своей бабушки-атеистки, с её жёстким характером и вечными нравоучениями, то вся усталость этого дня пройдёт, а вся эта колдовская морока сгинет под напором здравого смысла. — Знаешь же, зачем ко мне пришла, — почему-то именно с такими словами бабушка встретила Зину...

Будильник громко зазвонил в 5:30 утра, пронзая тишину комнаты. Алексей, свернувшийся на диване, сонно пошевелился и натянул одеяло до головы. — Выруби это, — пробормотал он с раздражением. Зина с трудом поднялась с кровати. Усталость накатывала волнами — словно она и не спала вовсе. Ночные сны снова тянули за собой мрачный шлейф, наполняя утро необъяснимой тяжестью. На кухне пахло несвежим мусором. Ведро, как и вчера, так и осталось стоять у стены, хотя Зина ещё вечером попросила Алексея вынести его...