Семейный психотерапевт. Елена Мотылевская

Я не буду читать лекций о вреде ботокса или призывать «стареть естественно». Я не косметолог и не пластический хирург, чтобы оценивать техническую сторону процедур. Я психолог, и меня интересует другое: что происходит у нас в голове, когда мы смотрим в зеркало? Почему одна женщина делает лёгкие уколы, радуется результату и живёт дальше, а другая не может остановиться, теряя естественность и себя вместе с ней? Если вы когда-нибудь: Эта серия для вас. Мы не будем искать виноватых. Не будем делить женщин на «естественных красавиц» и «восковых кукол»...

Мы с вами прошли долгий путь. Начинали с портретов тех, кто растворяется, убегает или контролирует. Заглядывали в родительскую квартиру, где до сих пор решаются вопросы вашего брака. Разбирались, как не стать бесплатным психотерапевтом для партнёра и как не передать по наследству тяжёлый рюкзак несепарации собственным детям. Если вы дочитали до этого места, скорее всего, внутри уже что-то ёкнуло. Где-то узнали себя, где-то — своего партнёра, а где-то, возможно, впервые назвали вещи своими именами...

До сих пор мы говорили в основном о том, как наша собственная неотделённость влияет на отношения. Но что делать, если вы свою сепарацию более-менее прошли (или хотя бы идёте), а партнёр регулярно ставит маму на громкую связь во время вашего ужина, каждые выходные везёт вас к родителям «на смотрины» или панически боится остаться один без вашего одобрения? В кабинете семейного психолога такие запросы звучат примерно так: — Я устала быть ему «мамой». Он не может выбрать работу без мамы, не может купить рубашку без меня, а если я не говорю «молодец» — у него портится настроение на три дня...

Мы уже поговорили о том, как внутренний ребёнок управляет танцами на паркете отношений: растворяется, убегает или берёт на себя роль следователя. Но есть ещё один персонаж, который часто остаётся за кадром, хотя его тень падает на каждую ссору. Это родители. Не как абстрактные «мама и папа», а как живые люди с привычкой звонить в 8 утра в субботу, комментировать ваш бюджет, оценивать внешность вашего партнёра и искренне обижаться, если вы не приезжаете на каждый семейный ужин. В кабинете психолога эта драма звучит так: — Мы с мужем ругаемся из-за того, что я каждые выходные езжу к маме...

Мы часто видим это как будто со стороны. Наши подруги, коллеги, да и мы сами порой отчаянно хотим близости — той самой, «чтобы до гроба и навсегда». Но вместо хеппи-энда снова и снова оказываемся в одном и том же сценарии, который хочется переименовать из мелодрамы в фильм ужасов. Посмотрите вокруг (или вспомните свой прошлый вечер на кухне). Вот героиня, которая в отношениях перестает существовать как личность. У нее исчезают свои желания, подруги, хобби и даже вкус в еде. «Он любит борщ? Значит, я люблю борщ...

В этой статье мы разберём, что вообще считается эмоциональной изменой и почему её так сложно опознать даже самим участникам. Поговорим о том, как отличить здоровую дружбу с бывшим от опасной близости, которая угрожает вашей паре. Научимся говорить о боли так, чтобы партнёр услышал, а не закрылся в глухой обороне. И, конечно, обсудим, как договариваться о границах, чтобы однажды не взорваться из-за сообщения, которое не стоило и трёх секунд вашего спокойствия. Сцена первая. Вечер пятницы. Вы смотрите кино, рядом лежит телефон вашего мужчины...

«Деза» — это сокращение от дезорганизованный тип привязанности. В народе его ещё называют тревожно-избегающим или страх-избегающим. Если объяснять просто: у человека с «дезой» внутри живут два ребёнка одновременно. Один ребёнок тревожный: «Я боюсь, что меня бросят! Я должен быть рядом, иначе я не выживу». Второй ребёнок избегающий: «Я боюсь, что меня поглотят! Если я подпущу кого-то слишком близко, я потеряю себя». И они по очереди выходят на сцену. Поэтому такой человек в отношениях может вести себя как Липучка, а через час — как Скользкий...

Знаете эту пару? Она пишет сообщение и через 17 секунд смотрит, появилась ли галочка «прочитано». Он видит уведомление и откладывает телефон «на потом», потому что ему вдруг срочно понадобилось перебрать носки по цвету. Она думает: «Я ему не нужна». Он думает: «Мне опять не дают спокойно побыть одному». Она обижается — он отстраняется. Он отстраняется — она обижается ещё сильнее. Если бы они снимали это на видео, под постом обязательно было бы: «Да они же просто несовместимы!» А психолог за чашкой кофе тихо скажет: «Это классика...

Вот история, которую мужчины приносят на консультации часто. Она всегда начинается с ощущения, что «что-то пошло не так», а заканчивается полной растерянностью. Представьте: субботнее утро. Вы решили вместе съездить за покупками для дачи, может быть, просто хотели провести выходной спокойно. Вы уже почти вышли, всё вроде бы нормально. Но вы замечаете, что она стала отвечать коротко. На ваше «ну что, едем?» — сухое «да». В машине она смотрит в окно, не включая музыку, не поддерживает разговор. Вы спрашиваете, не голодна ли, — слышите «мне всё равно»...

Давайте я начну с истории, которую на своих консультациях слышу, пожалуй, чаще всего. Она может показаться вам почти зеркальной. Представьте вечер пятницы. Вы договаривались, что проведете время вместе: закажете ужин, посмотрите фильм. Вы, возможно, немного быстрее закончили дела, купили тот самый сыр, который он любит, предвкушая уютный вечер. Вы говорите ему об этом, улыбаетесь, строите планы вслух. А в ответ — тишина. Он сидит в кресле, уткнувшись в телефон, или смотрит в окно. На ваши слова: «Эй, ты меня слышишь?», он отвечает сухое «Да», но не двигается с места...

В современном мире границы отношений становятся всё более размытыми. Ещё 50 лет назад расставание часто означало тотальный разрыв: люди навсегда исчезали из жизни друг друга, стирали адреса из записных книжек и сжигали мосты. Сегодня, в эпоху цифровых следов и культа «осознанности», мы всё чаще пытаемся конвертировать любовь в дружбу. Представьте себе мир пятидесятилетней давности. Двое расстаются. Что происходит дальше. Фотографии летят в огонь, письма сжигаются, адрес вычеркивается из записной книжки, а общие знакомые получают негласный запрет произносить имя бывшего вслух...

Если вы дочитали до этого места и узнали себя — поздравляю, вы только что совершили поступок, на который решаются единицы. Признать за собой право на насилие (пусть даже психологическое) — это как заглянуть в темную комнату, где сидит чудовище, и не убежать, а включить свет. Теперь начинается самое трудное и самое важное: работа. Не заклинаниями и обещаниями «я больше так не буду», а конкретными, иногда скучными, иногда болезненными действиями. Потому что абьюзивное поведение — это не просто привычка, это нейронные связи, которые выстраивались годами...