В ритме города

Апрель, ночной плацкарт. Я возвращалась из Нижнего одна: небольшой чемодан, ноутбук в сумке, то особенное опустошение после двух дней командировки, когда уже и не совсем устала, и ещё не отдохнула. Соседи укладывались постепенно. В вагоне пахло нагретым поролоном и чьей-то лапшой быстрого приготовления, кто-то в конце вагона залил кипятком. Я разобрала постель и попыталась читать. Читать не получалось: мозг ещё работал в режиме совещаний, хотя совещания закончились несколько часов назад. Там, на нижних полках через купе, ехали мать и мальчик...

Есть вещи, которые делаешь годами просто потому что так принято. Не потому что хочется, не потому что нужно, а потому что не остановилась и не спросила себя: а зачем, собственно? Потом где-то после сорока пяти начинаешь замечать: вот это, как выяснилось, можно было не делать. И мир не обрушился. Отношения не рассыпались. Просто стало чуть легче дышать. Не знаю, это возраст, или накопленная усталость от собственной вежливости к самой себе. Но в какой-то момент просто начинаешь видеть что из всего списка «надо» большая часть придумана не тобой и не для тебя...

Пятница. Пять вечера. Ленинградский вокзал пахнет мокрыми куртками, разогретым воздухом и почему-то ванилью от булочного киоска. Я протискиваюсь с сумкой через плечо, знаю свой вагон наизусть, нахожу место быстро. Главное сейчас: добраться до кресла и не шевелиться три с половиной часа. Сапсан в ноябре: особое состояние. Снаружи уже темно, хотя не больше пяти вечера. Стекло сразу становится зеркалом. Не Подмосковье видишь за ним, а своё же смазанное лицо и жёлтые мазки фонарей. Хорошее ощущение, когда можно смотреть на себя без претензий...

На блошином рынке в Измайлово пахнет особым образом. Не плохо, а именно: нафталином, временем и чьей-то другой жизнью. Там всегда немного холоднее чем на улице, даже в апреле, потому что торговые ряды стоят в тени сосен. Дощатые столы накрыты клеёнкой, на них лежат фотоаппараты, бусы, чайные ложки, книги с потёртыми корешками. Всё это кому-то принадлежало. Всё это несёт в себе чью-то жизнь, упакованную в вещественность. Я хожу туда раз в год, просто так. Не за покупками, а чтобы пройтись среди чужих вещей, которые ждут чтобы стать снова чьими-то...

Говорят, по одёжке встречают. Только вот себя ты встречаешь каждое утро у зеркала, ещё не накрашенная, ещё без маски. И шкаф в этот момент честнее любого собеседника. Я долго думала, что отношение к гардеробу это про моду, про деньги, про то хватает ли у тебя «нужных вещей». А потом открыла шкаф в один обычный октябрьский вторник, начала выбирать что надеть, и поняла: я не люблю здесь ничего. Ни одну вещь. Весь шкаф набит одеждой, из которой торчит какое-то старое молчание. Не вещи. Молчание. С тех пор у меня стало правило...