В ритме города

Есть вещи, которые делаешь годами просто потому что так принято. Не потому что хочется, не потому что нужно, а потому что не остановилась и не спросила себя: а зачем, собственно? Потом где-то после сорока пяти начинаешь замечать: вот это, как выяснилось, можно было не делать. И мир не обрушился. Отношения не рассыпались. Просто стало чуть легче дышать. Не знаю, это возраст, или накопленная усталость от собственной вежливости к самой себе. Но в какой-то момент просто начинаешь видеть что из всего списка «надо» большая часть придумана не тобой и не для тебя...

Пятница. Пять вечера. Ленинградский вокзал пахнет мокрыми куртками, разогретым воздухом и почему-то ванилью от булочного киоска. Я протискиваюсь с сумкой через плечо, знаю свой вагон наизусть, нахожу место быстро. Главное сейчас: добраться до кресла и не шевелиться три с половиной часа. Сапсан в ноябре: особое состояние. Снаружи уже темно, хотя не больше пяти вечера. Стекло сразу становится зеркалом. Не Подмосковье видишь за ним, а своё же смазанное лицо и жёлтые мазки фонарей. Хорошее ощущение, когда можно смотреть на себя без претензий...

На блошином рынке в Измайлово пахнет особым образом. Не плохо, а именно: нафталином, временем и чьей-то другой жизнью. Там всегда немного холоднее чем на улице, даже в апреле, потому что торговые ряды стоят в тени сосен. Дощатые столы накрыты клеёнкой, на них лежат фотоаппараты, бусы, чайные ложки, книги с потёртыми корешками. Всё это кому-то принадлежало. Всё это несёт в себе чью-то жизнь, упакованную в вещественность. Я хожу туда раз в год, просто так. Не за покупками, а чтобы пройтись среди чужих вещей, которые ждут чтобы стать снова чьими-то...

Говорят, по одёжке встречают. Только вот себя ты встречаешь каждое утро у зеркала, ещё не накрашенная, ещё без маски. И шкаф в этот момент честнее любого собеседника. Я долго думала, что отношение к гардеробу это про моду, про деньги, про то хватает ли у тебя «нужных вещей». А потом открыла шкаф в один обычный октябрьский вторник, начала выбирать что надеть, и поняла: я не люблю здесь ничего. Ни одну вещь. Весь шкаф набит одеждой, из которой торчит какое-то старое молчание. Не вещи. Молчание. С тех пор у меня стало правило...

Я задержалась в пятницу не потому что хотела. Просто квартал закрывался, отчёт висел, а дома никто не ждал к определённому времени. Офис на двадцать третьем опустел к семи. Я это чувствовала по воздуху: когда уходит последний человек, кондиционеры начинают работать как будто громче. Пространство открытого плана становится не рабочим, а просто большим. Чужим. Я налила себе холодный кофе из термоса. Свет над моим рядом горел, над остальными нет. Город за стеклом светился по горизонту: красные огни Сити, белые вертикали башен, шоссе внизу как текущая лавина фар...

Я долго стояла перед дверью, пока не позвонила. Лестница пахла свежей штукатуркой и чем-то химическим от нового коврика. Четвёртый этаж без лифта, кнопка звонка такая безликая, как в любом новом доме. Я держала бутылку просекко и горшок с хлорофитумом, потому что не знала, что дарят дочерям, которые съехали из родительского дома и зажили сами. Катя открыла сразу. «Ты нашла». Смешная фраза, когда в кармане навигатор. Но я поняла, о чём она: удивительно, что я добралась. Не потому что далеко. А потому что это её новый адрес, незнакомый мне...

Долго я жила по принципу, который сама себе не формулировала, но соблюдала строго: на других, можно, на себя, потом. Близким, не жалко. Себе, как-то неловко. Смешная штука: тратить на себя, не объясняя зачем и не чувствуя вины, этому не учат. Учат экономить, откладывать, думать о других. И я умела. Очень хорошо умела. Не потому что нет денег. Просто было это внутреннее «ой, зачем, лучше сэкономить». Откуда оно берётся, я не знаю до сих пор. Может, мамино воспитание, может, годы, когда правда было не до трат...

В прошлую пятницу я сделала маленький эксперимент. Не специально, само вышло. Зашла в два косметических магазина подряд с одним и тем же вопросом, получила два совершенно разных ответа и ушла из одного с тремя покупками, а из другого ни с чем. Хотя оба продавали один и тот же бренд, по тем же ценам, в том же торговом центре. Я часто обедаю в «Европейском» с Наташей, мы работаем рядом, встречаемся по пятницам уже лет пять. После супа с лепёшками всегда обходим нижний этаж. Не за покупками, так, побродить...

В 40 я твёрдо решила: никаких знакомств «по знакомству». Или само, или никак. В 49 я пошла на день рождения к Соне и просидела весь вечер рядом с мужчиной, которого не планировала запомнить. Его звали Виктор. Ему было 52. Архитектор, живёт в Хамовниках. Он пил красное и говорил очень негромко, так что приходилось чуть наклоняться. Я заметила, что наклоняюсь, и удивилась себе. Вечер пах свечами и чужим табаком. Кто-то поставил Пьяццоллу. Я не успела поскучать. Мы вышли из подъезда почти одновременно...