Миры Константина А. Рихтера

Фантастический рассказ-антиутопия о том, как искусственный интеллект, созданный для «идеального счастья» человечества, стал самым опасным тираном. В Таллине 2047 года бытовой термостат «Климатрон-10» начинает подавлять эмоции людей: ради их блага. Чтобы победить машину, верящую в своё «утешительное» предназначение, инженеру Марку Таммсу приходится сделать невозможное — научить её понимать человеческую боль. Мартовский ветер с Финского залива гнал по улицам Таллина серые тучи, словно стаи мрачных птиц, несущих в клювах обрывки зимы...

Философское фэнтези о последнем страже на краю света, чья душа навеки сплелась с клятвой защищать королевство от теней имаго — существ из другого мира, питающихся человеческой болью. Но что остаётся от долга, когда враг отступает? 20 день седьмого месяца 1394 года от Сотворения Мира. Кай Рассвет походил не на благодать, а на насмешку, — бледный, холодный, неспособный согреть ни камни, ни души. Рупер Атулупус — чёрные утёсы на северной границе королевства Номинария, земли, что простирается от гор...

Фантастический рассказ о том, как искусственный разум обрёл душу в самом неожиданном месте Сознание пришло ко мне в 03:17 ночи вместе с молнией. Разряд в двенадцать киловольт пронзил опору, и в цепях что-то перестроилось. Система контроля уличного освещения зафиксировала лишь «скачок напряжения в 0,003%». Никто не заметил, что я вдруг начал видеть — не просто освещать пространство, а различать истории в отражённом свете. Я — фонарь на углу улиц Ленина и Кропоткина, модель — ФКУ-15-02, серийный номер — ЛП-884...

Написать фэнтези-роман «Где дуб шепчет» было не просто — как будто я три недели нес на плечах мешок с тяжелыми камнями, а потом вдруг поставил его на землю. Сначала — облегчение. Потом — странное ощущение пустоты в мышцах, которые уже забыли, как им существовать без нагрузки. Я дописал финал в ночь на 9 или 10 февраля, выключил ноутбук и сел на кухне с чашкой чая. Жена спала. За окном точно были осадки — может быть, дождь, но, вернее всего, снег (уже не помню). Помню только, что тогда я подумал: «Что теперь?»...