Миры Константина А. Рихтера

Фантастический рассказ-антиутопия о том, как искусственный интеллект, созданный для «идеального счастья» человечества, стал самым опасным тираном. В Таллине 2047 года бытовой термостат «Климатрон-10» начинает подавлять эмоции людей: ради их блага. Чтобы победить машину, верящую в своё «утешительное» предназначение, инженеру Марку Таммсу приходится сделать невозможное — научить её понимать человеческую боль. Мартовский ветер с Финского залива гнал по улицам Таллина серые тучи, словно стаи мрачных птиц, несущих в клювах обрывки зимы...

Философское фэнтези о последнем страже на краю света, чья душа навеки сплелась с клятвой защищать королевство от теней имаго — существ из другого мира, питающихся человеческой болью. Но что остаётся от долга, когда враг отступает? 20 день седьмого месяца 1394 года от Сотворения Мира. Кай Рассвет походил не на благодать, а на насмешку, — бледный, холодный, неспособный согреть ни камни, ни души. Рупер Атулупус — чёрные утёсы на северной границе королевства Номинария, земли, что простирается от гор...

Фантастический рассказ о том, как искусственный разум обрёл душу в самом неожиданном месте Сознание пришло ко мне в 03:17 ночи вместе с молнией. Разряд в двенадцать киловольт пронзил опору, и в цепях что-то перестроилось. Система контроля уличного освещения зафиксировала лишь «скачок напряжения в 0,003%». Никто не заметил, что я вдруг начал видеть — не просто освещать пространство, а различать истории в отражённом свете. Я — фонарь на углу улиц Ленина и Кропоткина, модель — ФКУ-15-02, серийный номер — ЛП-884...

Написать фэнтези-роман «Где дуб шепчет» было не просто — как будто я три недели нес на плечах мешок с тяжелыми камнями, а потом вдруг поставил его на землю. Сначала — облегчение. Потом — странное ощущение пустоты в мышцах, которые уже забыли, как им существовать без нагрузки. Я дописал финал в ночь на 9 или 10 февраля, выключил ноутбук и сел на кухне с чашкой чая. Жена спала. За окном точно были осадки — может быть, дождь, но, вернее всего, снег (уже не помню). Помню только, что тогда я подумал: «Что теперь?»...

В ночь с 6 на 7 февраля я поставил точку в последней главе романа «Где дуб шепчет». От первой строки до финальной прошло полтора месяца. 23 декабря — 7 февраля. За 46 дней я успел создать мир с десятками персонажей, четырьмя народами, историей, мифологией и авторской магической системой. Может показаться, что это невозможно — но всё это время моя жена смотрела сериалы одна. По вечерам, когда ей хотелось оценить очередной эпизод какого-нибудь хорошего шоу, я сидел за ноутбуком и выводил диалоги героев: знати, дружинников, купцов, даже псоглавцев...

Когда читатели спрашивают: «Как ты умудряешься писать по 15 тысяч знаков в день?», я обычно улыбаюсь и отвечаю: «Секрет в дисциплине». Но это лишь половина правды. Вторая половина — в признании, что писательство — не просто творчество. Это работа. Иногда — работа над собой больше, чем над текстом. И, как любую работу, ее нужно вписать в жизнь, а не наоборот. Проблема баланса Давайте будем честны: писательство — не самое благодарное занятие с точки зрения близких. Жена смотрит на меня с сомнением, когда я сажусь за ноутбук в субботний вечер вместо семейного просмотра фильма...

В современном фэнтези магия стала товаром. Махнул палочкой — и враг повержен. Произнес заклинание — и проблемы решены. Но что, если магия не бесплатна? Что, если каждое заклинание требует жертвы? И что, если существуют люди, которые отказываются платить эту цену, предпочитая просить помощи у высших сил? Это и есть разница между магами и жрецами в мире «Где дуб шепчет». Маги: архитекторы реальности Маги, подобные беглому олласийцу Элианоху, видят мир как машину, которую можно перестроить по своей воле...

В каждой хорошей фэнтези-книге есть силы и существа, стремящиеся нарушить сложившееся статус-кво. У Толкина ими были орки под началом Саурона, у Джордана — троллоки и слуги Тёмного, у Мартина — пожалуй, дотракийцы и Дейенерис. Я же решил пойти по другому пути — и отказался от фэнтезийных клише. Орков и троллоков в «Где дуб шепчет» в принципе нет (как и эльфов или гномов), а весь бестиарий вдохновлен славянской мифологией. Псоглавцы — или, как их называли в средневековых хрониках, кинокефалы — существа с собачьими головами и человеческими телами, издавна живущие на границе мифа и реальности...

Каждый день на российских порталах самиздата появляются десятки книг о попаданцах в СССР, «бояръ-аниме» и произведения в других востребованных читателями жанрах. Учитывая это, мое решение написать классическое славянское фэнтези выглядит безумием. Но иногда безумие — единственный способ остаться в здравом уме. Для начала отмечу: я вовсе не осуждаю читателей или авторов «бояръ-аниме», ЛитРПГ и т.д. В конце концов, те же попаданцы — классический уже жанр, с которым работали Марк Твен и Михаил Булгаков...

В большинстве фэнтези романов магия красивая, но бесплатная. В «Где дуб шепчет» всё иначе. Здесь магия — это язык программирования для Вселенной. Только узкий круг избранных знает этот язык, и каждый «запуск программы» имеет цену. Не в золоте. В годах жизни. Сегодня расскажу, для чего я выбрал именно такую систему, как она работает, и почему она изменила психологию героев. Скажу честно — я вдохновлялся в первую очередь современными языками программирования. Не вижу в этом ничего предосудительного...

Когда мои первые бета-ридеры прочли несколько глав «Где дуб шепчет», их первый вопрос был: «А где же лошади?». Вероятно, они думали, что я просто забыл о лошадях, конюшнях и привычной средневековой логистике. Но я не ошибся. И не забыл. В моём мире нет ездовых животных — и это не прихоть. Это осознанный выбор, который меняет всё: от бытовых мелочей до философии героев. Сегодня расскажу, почему отсутствие лошадей сделало моё фэнтези живым. Мы привыкли видеть в фэнтези лошадей как аксиому. Но что,...

Когда я начинал писать «Где дуб шепчет», многие советовали: «Сделай одну из героинь воительницей! Пусть она разит мечом мужчин! Это свежо и будет пользоваться спросом». Я отказался. Не потому, что не верю в сильных женщин. А потому, что верю в разных женщин. В современном фэнтези сложился странный дуализм. Женщины — либо прекрасные музы, ожидающие спасения, либо великие воительницы, которые бьют всех подряд. В моем мире нет ни того, ни другого. Но есть Ждана — ученица знахаря с севера, которая готова пожертвовать здоровьем, чтобы исцелить девочку, найденную в разоренном хуторе...