Ретрония

Когда я вспоминаю рассказы бабушки о её довоенном детстве, в них обязательно присутствует один стойкий, ни с чем не сравнимый запах. Запах керосина. В их тесной ленинградской коммуналке утро начиналось с дружного шипения примусов на кухне. Керосин покупали в лавке, за ним всегда выстраивалась очередь, его берегли. Им заправляли лампы в деревнях, куда еще не дотянулись провода для «лампочек Ильича». По сути, на этом запахе держалась вся огромная, неповоротливая бытовая машина страны. Но керосин на кухне — это лишь малая, видимая часть картины...

Летом 1965 года тишину бескрайней тайги и непроходимых болот Югры нарушил оглушительный рев дизельных движков. Бригады советских геологов пробивались к озеру, которого не было на большинстве гражданских карт. На языке коренных жителей, ханты и манси, это место веками называли Самотлор, что в буквальном переводе означало «сердце озер» или, в более мрачной трактовке, — «Мертвое озеро». Когда буровой мастер Григорий Норкин вогнал первое долото в топкую сибирскую землю, местные оленеводы и старейшины родов смотрели на это с ужасом...

Весной 1949 года над советской фундаментальной физикой сгустились тучи, которые едва не превратили ее в выжженную пустыню. Идеологическая машина Кремля работала на полную мощность: только что генетику официально объявили «лженаукой», а кибернетику заклеймили «служанкой буржуазии». Следующим логическим шагом ЦК ВКП(б) должен был стать сокрушительный разгром квантовой механики и теории относительности Эйнштейна как «реакционного идеализма». Уже вовсю шла подготовка к масштабному Всесоюзному совещанию физиков, сценарий которого детально копировал печально известную сессию ВАСХНИЛ...