Ретрония

Когда я вспоминаю рассказы бабушки о её довоенном детстве, в них обязательно присутствует один стойкий, ни с чем не сравнимый запах. Запах керосина. В их тесной ленинградской коммуналке утро начиналось с дружного шипения примусов на кухне. Керосин покупали в лавке, за ним всегда выстраивалась очередь, его берегли. Им заправляли лампы в деревнях, куда еще не дотянулись провода для «лампочек Ильича». По сути, на этом запахе держалась вся огромная, неповоротливая бытовая машина страны. Но керосин на кухне — это лишь малая, видимая часть картины...

Летом 1965 года тишину бескрайней тайги и непроходимых болот Югры нарушил оглушительный рев дизельных движков. Бригады советских геологов пробивались к озеру, которого не было на большинстве гражданских карт. На языке коренных жителей, ханты и манси, это место веками называли Самотлор, что в буквальном переводе означало «сердце озер» или, в более мрачной трактовке, — «Мертвое озеро». Когда буровой мастер Григорий Норкин вогнал первое долото в топкую сибирскую землю, местные оленеводы и старейшины родов смотрели на это с ужасом...

Весной 1949 года над советской фундаментальной физикой сгустились тучи, которые едва не превратили ее в выжженную пустыню. Идеологическая машина Кремля работала на полную мощность: только что генетику официально объявили «лженаукой», а кибернетику заклеймили «служанкой буржуазии». Следующим логическим шагом ЦК ВКП(б) должен был стать сокрушительный разгром квантовой механики и теории относительности Эйнштейна как «реакционного идеализма». Уже вовсю шла подготовка к масштабному Всесоюзному совещанию физиков, сценарий которого детально копировал печально известную сессию ВАСХНИЛ...

Если зайти в обычную советскую квартиру где-нибудь в первой половине пятидесятых годов, картина предстанет вполне мирная. На кухонном столе исходит паром пузатый чайник, из репродуктора негромко льется эстрадная музыка, на веревке сохнут выстиранные детские колготки. Жизнь после ВОВ постепенно налаживалась: люди обустраивали быт, радовались покупке нового радиоприемника или шерстяного отреза на пальто. Но мало кто пил чай на этих коммунальных кухнях, догадывался, какая отчаянная драма разворачивалась в те дни в высоких кабинетах...