Отношения без сценария

Екатерина замерла посреди гостиной с пыльной тряпкой в руке. Пятница. Тишина в квартире была абсолютной, если не считать гул холодильника и редких гудков машин с улицы. Сын был в школе, муж Сергей — на вахте, до конца недели. Она обвела взглядом комнату: книги в идеальном порядке на полках, вымытые до блеска окна, выглаженные занавески. Всё было готово. К чему? К её отъезду. К поездке, которую она вымаливала у самой себя целый месяц, находя десятки причин остаться. — У Алины юбилей. Тридцать пять, круглая дата, — сказала она вчера вечером в трубку, стараясь, чтобы голос звучал легко...

Артем с силой толкнул тяжелую дубовую дверь плечом, балансируя с двумя огромными коробками в руках. Пластиковые пакеты на локтях шуршали, бренчали бутылки. Морозный воздух с улицы ворвался в теплую прихожую, смешавшись с запахом хвои, корицы и свежей выпечки. Он улыбался до ушей, представляя, как его семья бросится к этим коробкам, как дочь Лиза осторожно развяжет бантик на своём долгожданном конструкторе, а сын Никита завизжит от восторга, увидев новый игровой руль. Он успел. Несмотря на пробки и закрывающиеся магазины, он успел купить всё, о чём они шептались в декабре...

Константин стоял в тишине прихожей, в руке сжимая найденный час назад клубок пряжи. Два цвета — густой, тёплый верблюжий и холодный, ядовито-розовый — были спутаны в единый, неразрывный узел. Он нашел его в глубине её любимой сумки из мягкой кожи, той самой, что он подарил ей на пятнадцатую годовщину свадьбы. Рядом с клубком лежали спицы — не её обычные, бамбуковые, а стальные, тонкие, чужие. Он не вязал. И уж точно не розовым. И знал только одного человека в их окружении, кто мог сочетать такие дерзкие цвета — коллегу Марины, Артёма, того самого дизайнера с манерой носить яркие шарфы...

София пришла в кафе на час раньше. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями, привести в порядок лицо, скрыть следы бессонницы. Она выбрала столик в углу, у окна, откуда виден был вход. Руки дрожали, когда она заказывала латте. Вчерашний разговор с Алексеем всё ещё гудел в ушах, как набат. Они сидели на кухне, и её муж, обычно такой сдержанный, бил кулаком по столу. — Ты что, совсем с ума сошла? Ты мне в глаза смотришь и говоришь, что ничего не было?! — Я же тебе говорю, Алексей, это работа! Командировка! — её голос звучал фальшиво даже для неё самой...

Артём замедлил шаг у калитки своего же дома, услышав за забором смех. Не просто смех, а тот самый, срывающийся, игривый смех Ольги, который у него ассоциировался с утрами в постели лет десять назад. Смех, которого он не слышал от жены уже лет пять, наверное. И мужской баритон в ответ — низкий, уверенный, чужой. Он замер, прислушиваясь. Шуршал гравий под ногами гостя. Звякнула стеклянная дверца их беседки, где хранился чайник и её любимый коньяк, который она «берегла для особого случая». — Нельзя, я же за рулем, — донёсся мужской голос, но в его тоне не было отказа, было кокетливое сожаление...