НУАР-NOIR

Существует в профанном, школьно-рассудочном сознании глубоко укорененное и оттого особенно трудноискоренимое заблуждение, будто жанры суть неподвижные, раз навсегда очерченные территории, отделенные друг от друга непроницаемыми перегородками классификационных схем. Эта «евклидова» логика культурного категоризирования — назовем ее так — полагает, что между двумя точками жанрового пространства можно провести лишь одну-единственную прямую линию, и линия эта уже проведена, уже названа, уже вписана в учебники и энциклопедии...

Существует особого рода ошибка, которую совершает каждое человеческое сознание, едва только оно достигает той степени рефлексии, что позволяет ему помыслить собственную конечность. Ошибка эта состоит в отождествлении двух категорий, которые на самом деле не только не тождественны, но и находятся друг с другом в отношении глубочайшего диалектического антагонизма. Категории эти — Время и Жизнь. Мы привыкли думать, что бесконечное время есть условие бесконечной жизни, что победить смерть значит победить время, что вечность есть просто очень долгая, ничем не ограниченная длительность...

Кино умирает не тогда, когда гаснет экран. Оно умирает в тот миг, когда образ перестаёт быть символом и становится лишь оптическим феноменом, когда движущаяся тень утрачивает свою мифотворящую энергию и превращается в пустую видимость, лишённую эйдетической наполненности. Фильм «Восковая маска» 1997 года — это не просто кинематографическое произведение, но подлинное откровение о судьбе самого кинематографа как особой формы инобытия мифа, как последнего убежища архаического ужаса в эпоху торжествующей техники...