Представьте себе, что вы приходите в музей, где все картины развернуты к стене. Смотрители шепотом объясняют: «Так безопаснее. Так никого не оскорбят». Именно в таком музее мы сегодня и живём. И вдруг появляется фильм, который срывает полотна со стен, разворачивает их лицом к залу и даже не извиняется за то, что на них — не герои нашего времени, а белые мужчины в мундирах, пьющие виски при свечах и расследующие убийства без намёка на «радужную» ретушь истории. Этот фильм — «Всевидящее око» (2022) Скотта Купера...
НУАР-NOIR
🐔 Курица вместо женщины. Диагноз браку, который поставил сюрреализм
Представьте себе зияющую пустоту 1990 года. Союз ещё не распался официально, но его внутреннее нутро уже сгнило, как старая проводка в хрущёвке. По телевизору — бесконечные съезды народных депутатов и первые рекламные паузы, от которых тошнит. В кинотеатрах — «Интердевочка» и чёрные кассеты с порнографией. А по ночам в программе «До и после полуночи» вдруг показывают нечто, отчего взрослые дяди с учёными степенями замирают с рюмкой в руке. Не порнография. Не боевик. Мультфильм. Короткий. Чёрно-белый (или почти)...
Красный шёлк против серого пепла. Как художник спасал красоту от атомной эры
Есть картины, которые не стоит рассматривать в тишине музейных залов, где строгий свет ламп выхватывает каждую трещинку кракелюра, обнажая ветхость материи. Их нужно было бы созерцать под аккомпанемент приглушенного смеха, звона бокалов и шороха тяжелых портьер. Хуан Пабло Салинас-и-Теруэль — мастер именно такого, почти физически осязаемого, живописного мира. Глядя на его работы, невольно начинаешь слышать то, чего не может быть: отзвук давно умолкших клавесинов, шелест шелковых чулок и едва уловимый запах пудры, смешанный с терпкостью старого дерева...
Мать продавала её тело. И называла это искусством
Представьте себе Париж, конец 1970-х. Богемные салоны, запах духов и сигаретного дыма, разговоры об искусстве, которые длятся до утра. В одной из таких квартир живет девочка. Ей одиннадцать лет. Ее мать — художница, не очень успешная, но очень амбициозная. У матери есть фотоаппарат. И есть дочь. И мать начинает снимать. Сначала просто портреты. Потом — более откровенные. Потом — совсем откровенные. Дочь позирует в позах взрослых женщин. В белье. Без белья. Ее губы накрашены, глаза подведены, тело неестественно выгнуто...
Проклятые фильмы — это ложь. Но ложь, которая нам нужна
Представьте себе фильм, после просмотра которого люди сходят с ума. Не «немного грустнеют» и не «задумываются о смысле жизни», а именно сходят с ума — теряют рассудок, впадают в буйство, перестают узнавать близких. Представьте себе киноленту, настолько опасную, что правительства засекретили ее, студии уничтожили все копии, а те немногие, кто ее видел, либо молчат, либо уже не могут говорить. Представьте себе фильм, который убивает. Буквально. Зрителей, актеров, режиссеров. Вы включаете проектор, и начинается обратный отсчет...

