НУАР-NOIR

Представьте себе город, которого нет на картах. Город, где дети носят маски, где бандит в чёрном кажется древнее самой пустыни, где немая девушка с лицом мадонны служит проводником между миром живых и миром… чем? Мифов? Кошмаров? Или того, что мы называем «культурной памятью»? Этот город называется Лос-Мелас. Вы не найдёте его в Аризоне. Вы не найдёте его в путеводителях. Но вы можете найти его в одном забытом телефильме 1971 года — «Чёрный полдень» Бернарда Ковальски. Фильме, который не шел в широком прокате, который не получил премий, который не породил сиквелов...

Представьте себе человека, который встал во главе самой могущественной преступной семьи Америки в середине 1980-х. Время, когда мафия задыхалась под давлением закона, когда информаторы стучали на каждом углу, когда старые методы переставали работать. И этот человек — Пол Кастеллано — решает, что мафии нужны реформы. Не просто тактика, не просто смена нескольких фигур. А полная трансформация. Из преступного синдиката — в легальную корпорацию. Из мира крови и «омерты» — в мир строительных контрактов, поставок бетона и деловых встреч в дорогих ресторанах...

В конце 1980-х годов, когда Советский Союз доживал свои последние годы, на экраны вышла картина, которую принято считать символом эпохи. «Асса» Сергея Соловьёва — это не просто фильм. Это манифест, гимн, культурное событие, которое, как принято считать, «разбудило» замерзшее в застое сознание. Музыка Бориса Гребенщикова, фраза «Любовь — это смерть», трагическая фигура Крымова, загадочная Вика, циничный Банан — всё это давно стало частью коллективной памяти. Но есть у этого фильма одна странная особенность, которую зритель обычно чувствует, но редко может сформулировать...

Представьте себе картину: середина семидесятых, самый разгар эпохи, которую мы сегодня привыкли называть «застоем». В центральных газетах — отчёты о рекордах урожайности, по телевидению — торжественные концерты, а в головах советских граждан — устойчивая уверенность в том, что где-то там, за океаном, безусловно, есть секс, а у нас — есть любовь. В это же самое время на Рижской киностудии, на окраине огромной империи, снимают фильм, который с виду является добропорядочным английским детективом, а по сути — становится едва ли не самым дерзким обличением советской номенклатурной морали...