НУАР-NOIR

Представьте: вы похитили ребёнка. Двенадцатилетнюю девочку, дочь могущественного человека. Вы заперли её в огромном особняке, связали, поставили охрану. Всё идёт по плану. А потом эта девочка смотрит на вас — и вы понимаете, что ошиблись. Не в плане. В самой вселенной. Потому что смотрит она так, как смотрит существо, которое видело Римскую империю, крестовые походы и, возможно, динозавров. И она улыбается. И вы понимаете, что не вы её похитили. Она заманила вас сюда. Потому что ей было скучно. А когда бессмертному существу скучно, оно начинает играть...

В мире, где количество просмотренного контента давно перевесило количество прожитых дней, мы привыкли к тому, что кинематограф лжет нам во спасение. Он дарит иллюзию причинно-следственных связей, утешает торжеством добра и, что самое важное, поддерживает в нас веру в то, что у любого, даже самого идиотского поступка на экране есть некая высшая сценарная необходимость. Мы ищем смысл даже там, где его нет по определению, словно навязчивые графоманы, дописывающие диалоги за актеров массовки. Но что,...

Представьте себе: идеальная улица. Подстриженные газоны. Дома с колоннами. В гаражах — два автомобиля. В школах — будущие юристы и банкиры. Район, где запирать двери на ночь — признак дурного тона, потому что здесь «все свои». А теперь представьте, что именно в этом раю, в четверг, в десять вечера, двое подростков в дорогих кроссовках избивают мужчину до полусмерти. Не для того, чтобы украсть кошелек — просто так. Развлечения ради. Перформанса ради. И когда полиция (наконец) приезжает, выясняется, что у этих детей нет мотивов...

Представьте себе: 1991 год. По телевизору, который только что перестал быть рупором партии и еще не стал витриной новой жизни, идет мультфильм. Дети рассаживаются поближе к экрану — все-таки «мультик». Но то, что они видят, не похоже ни на «Ну, погоди!», ни на «Ежика в тумане», ни даже на мрачноватые сказки «Союзмультфильма». По экрану бродит пьяное привидение с лицом советского дворника, орет «Шашки наголо!» и роняет слезы в борщ. Алхимик с гордым именем Бобберштейн получает государственную премию за открытие, которое никто не понимает...