НУАР-NOIR

Представьте себе Париж, конец 1970-х. Богемные салоны, запах духов и сигаретного дыма, разговоры об искусстве, которые длятся до утра. В одной из таких квартир живет девочка. Ей одиннадцать лет. Ее мать — художница, не очень успешная, но очень амбициозная. У матери есть фотоаппарат. И есть дочь. И мать начинает снимать. Сначала просто портреты. Потом — более откровенные. Потом — совсем откровенные. Дочь позирует в позах взрослых женщин. В белье. Без белья. Ее губы накрашены, глаза подведены, тело неестественно выгнуто...

Представьте себе фильм, после просмотра которого люди сходят с ума. Не «немного грустнеют» и не «задумываются о смысле жизни», а именно сходят с ума — теряют рассудок, впадают в буйство, перестают узнавать близких. Представьте себе киноленту, настолько опасную, что правительства засекретили ее, студии уничтожили все копии, а те немногие, кто ее видел, либо молчат, либо уже не могут говорить. Представьте себе фильм, который убивает. Буквально. Зрителей, актеров, режиссеров. Вы включаете проектор, и начинается обратный отсчет...

Представьте на минуту, что Говард Филлипс Лавкрафт, этот апостол космического безразличия и певец невыразимых ужасов, непостижимых для человеческого разума, вдруг — в результате совершенно необъяснимой аномалии — просыпается не в своем Провиденсе 1920-х, а в России 1994 года. Вокруг него не аккуратные особняки Новой Англии, а облупившиеся стены «Дворцов культуры». Вместо загадочного Данвича — спальный район с гудящими лифтами и запахом дешевой «Примы». А главное — вместо древних фолиантов «Некрономикона»...

Представьте, что вы смотрите в зеркало, но отражение показывает не ваши черты, а размытый контур, сотканный из чужих анекдотов, политических лозунгов и дешевого грима старого Голливуда. Вы есть, вы стоите прямо здесь, но зеркало упорно отражает кого-то другого — карикатуру, функцию, стереотип. Именно с этого тревожного, почти сюрреалистического ощущения начинается просмотр фильма Вейна Вана «Чэн исчез» (1982), и именно это ощущение не покидает зрителя, даже когда по экрану бегут финальные титры, а пропавший герой так и не обретает плоти...