НУАР-NOIR

Представьте себе снег. В обычной жизни это — метафора чистоты, тишины и рождественского уюта. В кино — часто просто красивая картинка, фон для романтических прогулок или суровых, но благородных испытаний. А теперь попробуйте представить снег, который вызывает омерзение. Ледяные кристаллы, снятые крупным планом, как под микроскопом, внезапно превращаются в колючую проволоку; причудливое переплетение сосулек напоминает переломанные кости или зубы хищника. Именно таким — зловещим, одушевленным и ненавидящим — снег предстает в фильме Веры Хитиловой «Турбаза Волчья» (1986)...

Есть нечто гипнотическое в том, как атласное платье дамы с полотен Эдуардо Леона Гарридо ловит блики газового рожка, как замирает в воздухе пудра, слетающая с парика танцовщицы, и как напряженно блестит лак на носке туфельки, выглядывающей из-под многослойного подола. Мы смотрим на эти сцены сегодня, отделенные от них более чем столетием, и не можем отделаться от ощущения, что перед нами не просто живопись, а некая искусно сделанная шкатулка, в которой законсервирован аромат ушедшего мира. Мира,...

Существует особый род кинематографических произведений, которые не становятся ни кассовыми хитами, ни культовой классикой, ни объектом академических штудий. Они оседают в архивах, изредка всплывая на ретроспективах или в специализированных изданиях, и кажется, что их удел — быть забытыми навсегда. Но именно в таких фильмах, лишенных бремени «великого замысла» и не скованных ожиданиями массовой аудитории, часто вызревают идеи, которые десятилетия спустя прорастут в совершенно неожиданных местах —...

Первое: если вы думаете, что фильм «Малер» — это скучная биография композитора в парике и с дирижёрской палочкой, вы ошибаетесь ровно настолько, насколько ошибается человек, считающий, что симфония — это просто ноты. Кен Рассел сажает вас в поезд, который идёт прямо в ад. Но по пути делает остановку в раю. И в чистилище. И в спальне ревнивого мужа. И в синагоге, где боги молчат. Что общего между австрийским композитором-невротиком, рок-музыкой шестидесятых, иудейским местечком, католическим собором и языческим восторгом перед закатом? Ответ — ничего...