Женские истории

В салоне сотовой связи было пусто. Еще пару дней назад отсутствие посетителей выбило бы Светлану из колеи: план продаж, проценты, премия. Но сегодня тишина казалась ей спасательным кругом. Светлана сняла наушник гарнитуры и просто сидела, глядя в окно на серый апрельский дождь. Мысли были о дочери. Алиса всегда была «удобным» ребенком. Не капризничала, училась на четверки и пятерки, а в её шестнадцать лет главной битвой Светланы с мужем Денисом было не «где ты была?», а «выключи в телефоне свет, уже три часа ночи»...

Конец 16-го сезона «Битвы экстрасенсов». В воздухе стоит абсолютная тишина, густая и тяжёлая. Ведущий медленно открывает конверт. Большинство зрителей и участников уже мысленно отдали победу харизматичной Мэрилин Керро. Но звучит другое имя — Виктория Райдос. Зал взрывается овациями. А сама Виктория застыла на месте. Она не чувствует радости или гордости. Только огромное, давящее облегчение. Теперь её голос, голос той, кто разговаривает с ушедшими, наконец-то услышат. Эта победа для неё — не трофей, а ключ...

Эта история началась в скромном кабинете, где студентка первого курса, Светлана Ходченкова, сидела напротив маститого режиссера Станислава Говорухина, пытаясь справиться с дрожью в коленях. А когда дверь открылась и вошел Александр Балуев, из нее вырвалось лишь сдавленное «здравствуйте». Казалось, о какой-то главной роли и речи быть не может. Но судьба уже готовила ей головокружительный поворот. Кто мог подумать, что та самая застенчивая девушка, едва способная вымолвить слово при виде знаменитого...

Зал взорвался аплодисментами, но для неё они звучали как приглушённый шум за стеклом. Вера Алдонина стояла на сцене, чувствуя на себе сотни взглядов — сочувствующих, любопытных, оценивающих. Она только что спела «Герой не моего романа», и в воздухе висело неловкое молчание, прежде чем раздались овации. Вера Алдонина Все искали в ней черты той, чей голос навсегда остался в этой песне — Юлии Началовой. Но Вера, сделавшая глубокий вдох после последней ноты, была другой. Её история не была продолжением материнской славы...

— Арина, я лягу костьми, но ты за него не пойдешь! Голос Инны Петровны дрогнул, сорвавшись на надтреснутый шепот, а по лицу ручьями поползли слезы. Старшая дочь всегда была своенравной, но эта беседа переходила все границы, выжимая из матери последние силы. — Ты хоть понимаешь, какая между вами пропасть? Двенадцать лет! — выдохнула она, в отчаянии вглядываясь в непокорное лицо дочери. — Да не такая уж это и катастрофа, мам. И потом, скажи честно, у меня такой уж большой выбор? — с горькой усмешкой парировала Арина...