Женские истории

Конец 16-го сезона «Битвы экстрасенсов». В воздухе стоит абсолютная тишина, густая и тяжёлая. Ведущий медленно открывает конверт. Большинство зрителей и участников уже мысленно отдали победу харизматичной Мэрилин Керро. Но звучит другое имя — Виктория Райдос. Зал взрывается овациями. А сама Виктория застыла на месте. Она не чувствует радости или гордости. Только огромное, давящее облегчение. Теперь её голос, голос той, кто разговаривает с ушедшими, наконец-то услышат. Эта победа для неё — не трофей, а ключ...

Эта история началась в скромном кабинете, где студентка первого курса, Светлана Ходченкова, сидела напротив маститого режиссера Станислава Говорухина, пытаясь справиться с дрожью в коленях. А когда дверь открылась и вошел Александр Балуев, из нее вырвалось лишь сдавленное «здравствуйте». Казалось, о какой-то главной роли и речи быть не может. Но судьба уже готовила ей головокружительный поворот. Кто мог подумать, что та самая застенчивая девушка, едва способная вымолвить слово при виде знаменитого...

Зал взорвался аплодисментами, но для неё они звучали как приглушённый шум за стеклом. Вера Алдонина стояла на сцене, чувствуя на себе сотни взглядов — сочувствующих, любопытных, оценивающих. Она только что спела «Герой не моего романа», и в воздухе висело неловкое молчание, прежде чем раздались овации. Вера Алдонина Все искали в ней черты той, чей голос навсегда остался в этой песне — Юлии Началовой. Но Вера, сделавшая глубокий вдох после последней ноты, была другой. Её история не была продолжением материнской славы...

— Арина, я лягу костьми, но ты за него не пойдешь! Голос Инны Петровны дрогнул, сорвавшись на надтреснутый шепот, а по лицу ручьями поползли слезы. Старшая дочь всегда была своенравной, но эта беседа переходила все границы, выжимая из матери последние силы. — Ты хоть понимаешь, какая между вами пропасть? Двенадцать лет! — выдохнула она, в отчаянии вглядываясь в непокорное лицо дочери. — Да не такая уж это и катастрофа, мам. И потом, скажи честно, у меня такой уж большой выбор? — с горькой усмешкой парировала Арина...

Он стоял под проливным тропическим дождем, и вода ручьями стекала с его изможденного лица. Сергей Терещенко, никогда не мечтавший о славе, смотрел на зарево костра, вокруг которого собиралось его новое, временное племя. Он не знал тогда, что этот момент — кадр из телевизора — навсегда останется в памяти миллионов. И уж точно не мог предположить, что спустя двадцать четыре года будет стоять на другой «сцене» — съемочной площадке, и режиссер будет говорить ему: «Не приведешь себя в форму — вырежем все твои сцены»...

Она сидела в уютном ресторане, когда незнакомец прислал ей бутылку шампанского. Этот жест мог бы стать очередным эпизодом в череде светских знакомств популярной артистки. Но что-то в этой ноте было иным. Когда друзья разошлись, мужчина подошел к ее столику. Он смущался, выглядел не как уверенный поклонник, а скорее как человек, решившийся на отчаянный шаг. Он сразу же, словно заполняя анкету, сообщил: «Мне 52 года, у меня есть взрослая дочь». Ольга Орлова улыбнулась. Она не могла знать, что этот смущенный бизнесмен по имени Валерий — ее судьба, тихая гавань, которую она искала много лет...

Агата Муцениеце, известная актриса, мать его детей, в отчаянии писала в соцсетях о пьяном муже, захлопнувшем дверь перед ней и детьми. Это был финальный аккорд, публичный крах той сказки, в которую когда-то верили все. Казалось, после этого развод в июне 2020 года ставит жирную точку в истории «звездной пары». Но для Павла Прилучного это оказалось лишь началом нового, еще более головокружительного и скандального романа. Коллеги всегда отзывались о нем с искренней теплотой. «Не корчил из себя звезду», «милый», «внимательный» — эти слова разбивались в прах о суровую реальность его семейной жизни...

Ее жизнь могла бы пойти по совершенно другому сценарию, если бы не один вечер в крошечной комнате без окна. Девочка Катя лежала на кровати под светом настенного бра, которое повесил отец, и читала. Комната была бывшей кладовкой, но для нее это была целая вселенная. Именно здесь, в тесной пермской хрущевке, где мать виртуозно меняла обстановку, будто собирала пазл, она усвоила главный урок: пространство жизни можно преображать усилием воли и фантазии. Много лет спустя, уже став известной актрисой...

Она стояла одна перед зеркалом, на руках — крошечный сын. За спиной — гулкий, еще не обжитый дом, который она строила сама. Впереди — неизвестность. Январь 2019 года стал для Марии Порошиной одновременно и началом новой жизни, и концом целой эпохи. Недавно она стала мамой в пятый раз, но вместо праздничных цветов и поздравлений ее ждало иное — судный день. Бывший муж, Илья Древнов, отец ее трех дочерей, подал иск, чтобы оспорить отцовство над новорожденным Андреем. Пресса судорожно искала сенсации:...

— Дорогие мои, — Анна Петровна положила руки на стол и окинула сына и невестку торжественным взглядом. — У меня к вам подарок! Я подумала, хватит вам ютиться на съемной квартире. Решила переоформить на вас свой дом! Сергей от изумления даже привстал. — Мама? Правда? Это же... неожиданно! Лена сидела с широко раскрытыми глазами, не веря ушам. — Анна Петровна, вы серьёзно? Подарить... целый дом? — Абсолютно серьёзно, — улыбнулась пожилая женщина. — Конечно, ему нужен ремонт, но месторасположение отличное: в черте города, магазины рядом...

Он разрезал телефонный провод в своей одесской квартире, чтобы до него нельзя было дозвониться. Его юная возлюбленная, пятнадцатилетняя Света, оставила на кухне записку для матери: «Дорогая мама, мы с Виталиком уезжаем в Москву. Жить я без него не смогу, если останусь — покончу с собой». Они не планировали ничего дурного, они просто не могли представить свою жизнь друг без друга. Только позже, уже в поезде, мчавшем их к неизвестности, до Виталия стал доходить весь ужас и безрассудство их поступка...

Она нашла в его телефоне то, что так долго искала, и чего так боялась найти. Это оказалось не одно единственное смс, а целая жизнь, параллельная их семье, которая тихо и методично существовала все эти годы. В тот миг для Яны Сумм рухнуло всё. Остатки веры, надежды, иллюзий о прочном браке с человеком, которого она любила с восемнадцати лет. Мир, который она так тщательно выстраивала, рассыпался, как карточный домик. И самым страшным было не само предательство, а его масштаб. Десять лет. Почти десять лет её жизни оказались огромной, тщательно скрываемой ложью...