Личные истории: взгляд изнутри

Эта история произошла на самом деле. С моей приятельницей. Я не выдумала ни одного эпизода, только имена изменила. Она позвонила мне среди рабочей недели и попросила о встрече. Я по голосу поняла: что-то случилось. Марине Витальевне пятьдесят один. Невысокая, светловолосая, с мягким лицом, на котором морщины проступают, только когда она грустит или смеётся. Работает бухгалтером на удалёнке, живёт одна в двушке на девятом этаже. Дочь Дарья — Дашка — ей двадцать восемь. Живёт с мужчиной, Сергеем, спокойным и молчаливым...

Каждое утро в семь пятнадцать в окне на третьем этаже дома загорался свет. Не резкий, не белый, а тёплый — как настольная лампа под старым абажуром. Свет зажигался, и тогда в проёме появлялась она. Женщина в окне. Пожилая, но не сгорбленная. Она отодвигала занавеску и поливала цветы из небольшой зелёной лейки — той самой, из детства, какие продавали ещё в советских хозяйственных магазинах. Цветы у неё были красные, оранжевые, розовые — будто она собрала у себя дома всё лето, какое только вмещалось в квадратный метр подоконника...

Первого мужа Елена переделывала из романтика в ответственного. Он был художник, преподавал в училище, носил свитер с катышками и мог часами говорить об оттенках заката. Елена считала, что мужчина не должен часами говорить о закатах, он должен чинить кран и откладывать на отпуск. Она покупала ему рубашки, записывала на курсы по ремонту автомобилей, объясняла, что катышки на свитере — это не богемная небрежность, а лень. Он улыбался, кивал, носил рубашки два дня и возвращался к свитеру. Кран не чинил...

Нина познакомилась с Игорем на похоронах. Хоронили общего знакомого, Валеру, который когда-то ремонтировал Нине кухню и так и не доделал, то есть кухню-то доделал, а вот пластиковый уголок у мойки отклеился на второй день и держался потом на честном слове, как и многое в жизни. Нина пришла на кладбище из приличия, потому что покойный был хороший человек. Стояла в стороне, под зонтом, и тут подошёл Игорь. Он был в тёмном пальто, с седой щетиной, рост выше среднего, и от него пахло чем-то чистым, не парфюмом, а просто чистотой, как от свежевыстиранного белья...