Призрачный виноградник

Что вам приходит на ум, когда вы слышите слово «бордо»? Город? Цвет? Вино? Если вино, то за ним вам не в Бордо, а в крошечный средневековый городок по соседству, на узких мощеных улочках которого едва протолкнуться от полчищ одурманенных американцев и азиатов – Сент-Эмильон. Наш путь к нему – через узкое шоссе из Бержерака, в пригороде которого ночевали накануне: слева и справа – виноградники с каким-то калифорнийским налетом изобилия. Изумрудный мир утопает в солнце. Небрежные серые вывески по...

Я помню свое смущение от первой встречи с натуральным вином. Помню характерный запах спонтанного брожения, напоминающий мокрую осеннюю листву. «Отлично, - подумал я тогда с кислой иронией. – Пахнет дрожжами, бражка какая-то». Бражка. Забавно, но вино – это продукт брожения, или «ферментации», если угодно. И то, как и чем был запущен этот механизм, во многом определяет, живое в бокале вино или мертвое. Осознанно причастником вина я стал в 2016, а в 2017 мне открылся удивительный мир французских вин...

Промозглая осень, побитая первой изморозью лютых ноябрьских непогод, для бордоских вин – лучше всякого фуд-пейринга. Впрочем, мне, вскормленному на рубиновых винах Левого и Правого берега, особые погодные условия не нужны: бордобленд для меня – прообраз красного вина, и ни Пьемонту, ни Бургундии уже с этим ничего не поделать. Тем более что в наших экономических реалиях последние по-пилатовски умывают руки. С возлюбленными братьями по чаше – благодатно, ибо соборно. А всякая душа, по моему глубокому...

С винами Роны у меня сложилось, хотя и не сразу. Помню, как на заре нашего с женой увлечения вином бутылки из южной Роны (о том, что существует Северная с Сирой, я вскользь прочитывал в период младенческого увлечения австралийскими Ширазами) попадались откровенно фрустрирующие: тяжёлые, алкогольные, неприятно горчащие, они никак не могли влюбить в регион и вдохновить на дальнейшее знакомство с ним. И вот так, во власти дурного первого впечатления, я и пребывал три года, отдавая своё сердце луарским...

На кооперативной винодельне Сент-Эмильона, по этажам которой, уставленным огромными цистернами и рядами бочек с вином, с нескрываемой гордостью водил нас не по-французски простовато-добродушный администратор лет сорока пяти, больше напоминающий американца (в Сент-Эмильоне на всём – от людей до виноградников – лежит какая-то калифорнийская печать, так, что вспоминается фильм Sideway), сразу бросается в глаза она – особливо, в стороне стоящая емкость из нержавеющий стали, как паршивая овца отрезанная от общего стада зеленой наклейкой АB, будто клеймом, – сертификатом органической продукции...

Классические мультфильмы Диснея с их чудесными, сказочной красоты замками оживают в живописных землях Долины Луары; долины, в которой французским владыкам было так приятно жить, охотиться и устраивать празднества, долины, знаменитый известняк которой – белоснежный туф – был настолько ослепительно прекрасен, широкая лента Луары – настолько маняще-свежей, а пейзаж – бушующе-зеленым, что у королей и знати не было иного выбора как воздвигнуть один за другим сказочные замки; замки головокружительного масштаба, пьянящей красоты, покоряющей самобытности...

Распаленная привычным опьянением полудня трава, подернутая жгучей августовской желтизной. Белоснежное пламя света, дрожащее по точеной, резной, как вымытая добела кость, стене. Нежная, широкая тень плавно сползающая с крещенных в южной беспощадности елей и высушенного надтреснутой истомой кедра. Зелёные ряды чуть сутулых, как караульные на часах, лоз, с грубой бывалостью подмигивающих черными зрачками медленно темнеющих ягод - нанюхались, мол, мы в нашем полку и не такого пороху, а потому терять...