Тихое необъяснимое | Рассказы
Три года в гонке за результатом, которые стоили мне одного тихого утра: честная история о выгорании и возвращении к себе
Я нашёл ту тетрадь в коробке, где провода сплетались с чеками из «Пятёрочки», а старый блок питания пах пылью и перегретым пластиком. Обычная школьная, в косую линейку, с загнутой обложкой. Листы пожелтели, но чернила ещё держатся. «Сдать правки до пятницы». «Позвонить в банк». «Выспаться наконец». Почерк к концу месяца превращается в лихорадочный росчерк человека, который пишет левой рукой, пока правая сжимает стакан. На последней странице одно слово, перечёркнутое три раза: хватит. Я не помню дату...
Приехала на дачу после 3 лет отсутствия, а там скошена трава и подрезаны яблони. Сосед рассказал, зачем он это делал
Лариса вытащила последнюю сумку из багажника и присела на крыльцо – спина ныла после четырёхчасовой дороги. В термосе давно остыл кофе, а до ближайшего магазина два километра по разбитой грунтовке. — Ничего, переживу, — пробормотала она, разглядывая участок. Странное чувство. Три года назад, когда бабушка умерла, Лариса приезжала на похороны. Потом ещё раз – забрать документы. А дальше всё крутилось: работа, кредит на машину, ремонт в квартире. Дача словно выпала из жизни. Муж Серёжа говорил: "Продавай, зачем оно нам?" Но руки не доходили и до этого...
В бабушкином доме сами открывались двери: я думал, что схожу с ума... (рассказ)
Странные звуки, открытые двери и письма 1943 года. Разбираю, что на самом деле происходило в бабушкином доме. История, после которой меняется взгляд на мистику. Я смеялся над мистикой до тех пор, пока не остался один в бабушкином доме. Дверь сама закрылась. Радио заиграло. И тут я понял: объяснений нет. Всё началось поздней осенью. Я приехал на дачу один, чтобы разобрать чердак и подготовить дом к зиме. Бабушка ушла два года назад, но запах сушёных яблок и старой бумаги всё ещё висел в воздухе. Я привык к этому месту...
Вишнёвое варенье бабушки Ани (рассказ)
История из детства, которую я храню в сердце Каждое лето я гостила у бабушки Ани в соседней деревне. От нашей — всего три километра грунтовкой, но мир там казался другим. Дом бабушки стоял в конце улицы, последним. Дальше — только поле, рожь до горизонта и старая вишня у забора. Эта вишня была особенной. Бабушка говорила: «Её ещё мой папа посадил, перед войной. Я под ней впервые заплакала. И впервые влюбилась. И тебя, внученька, под ней встречала каждый год». Я любила сидеть в её тени. Листья шелестели, как будто шептали секреты...
Мы с сестрой близняшки. Нас всегда путали. После её смерти я смотрим в зеркало и вижу её лицо вместо своего (рассказ)
Мы с Катей родились в один день, с разницей в 15 минут. Я — Лена, она — Катя. Нас путали все: родители, когда торопились, учителя в школе, друзья во дворе. Даже парни, с которыми мы встречались, иногда не могли различить, кто из нас кто. Мы были не просто сёстрами — мы были одним целым, двумя половинками одного целого. Мы чувствовали боль друг друга на расстоянии. Если Катя падала и разбивала коленку, у меня тоже начинало болеть в том же месте. Если мне было грустно, она знала это, даже не видя меня...
