Рассказы подруги

Свет в кабинете нотариуса горел желто, как в старом коридоре поликлиники. Вера положила сумку на колени. Сумка была новая, коричневая, с этикеткой, которую она забыла срезать. Олег сидел напротив и щёлкал ручкой. Щелчки короткие, упрямые, через одинаковые интервалы. На виске у него пульсировала жилка. Он всегда так делал, когда ждал ловушки. Нотариус, женщина с длинной седой косой, поправила очки. – Соглашение о разделе имущества, – сказала она ровным голосом, каким читают инструкцию к лекарству...

9:14. Кофейня на углу Карта отказалась платить за кофе. Терминал пискнул один раз и показал красный квадратик. Девушка за стойкой посмотрела на Веру так, будто извинялась за погоду. За её плечом шипела кофемашина, пахло корицей и подгоревшим молоком. – Попробуйте ещё раз, – сказала она. Вера попробовала. Терминал снова пискнул, теперь с задержкой. – Может, связь плохая, – девушка пожала плечами. – У нас бывает по утрам. Вера достала другую карту, из второго отделения кошелька. Эта прошла. Чек выполз, короткий и аккуратный...

Нина заметила калитку настежь ещё до того, как часы пробили шесть. На их улице так не делают. Калитку не бросают распахнутой, если только ночью никто не уходил и не возвращался. Она вышла на крыльцо в халате. Трава была мокрая. Пахло скошенной травой и чем-то горьким, от забора, где росла полынь. Вера стояла у колодца. — Доброе утро, Верочка, — негромко позвала Нина. Вера подняла голову не сразу. В ведре плескалась вода. Она сглотнула, будто собиралась что-то сказать, и не сказала. — Всё хорошо? — Всё хорошо, тёть Нин...

Кофе в турке поднялся в третий раз, и Марина сняла его с плиты ровно в ту секунду, когда телефон завибрировал на столе. Номер свекрови. Она посмотрела на экран. Потом на турку. Потом снова на экран. – Да, Валентина Петровна. – Мариночка, я тут рядышком. Через полчасика буду. – Сегодня? – А что, у тебя планы? Короткая пауза. Марина пальцем выключила плиту. На конфорке осталось тёплое кольцо и тонкий запах пригоревшего на ободке. От окна тянуло прохладой. Во дворе кричал ребёнок, и кто-то звал его домой обедать...

Юрист положил перед Игорем выписку из Росреестра и провёл ногтем под строчкой. Ноготь был аккуратный, подрезанный. Там, где Игорь ожидал увидеть фамилию Антонины Павловны, стояла другая. Имя сына. Миша, пятнадцать лет. – Когда оформили? – спросил Игорь. – Двенадцатого февраля. Дарение. Нотариальная форма. За окном кабинета плыл серый день. Машина на парковке всё никак не отъезжала, и её красный капот ложился на стекло полосой. Игорь потрогал пальцами край выписки. Бумага была тонкой, тёплой от принтера...