Рассказы Марты

– Сними, пока Оксана не приехала. Мать стояла в прихожей в сапогах и смотрела вверх, на рамку над вешалкой. В рамке был диплом за первое место по химии, районный этап. Алиса принесла его в четверг, а в пятницу Игорь купил рамку в переходе и повесил на два самореза. – Не сниму, – сказала я. – Вер, ну что тебе стоит. Артём эту же олимпиаду писал. – Я знаю. – Вот и я про то. Ребёнок войдёт, а ему это сразу в глаза. Мы так живём семь лет. С пятого класса, когда Алису взяли в кружок при доме творчества...

Вода дошла до порога кухни, когда я вытащила из шкафа третью папку. – Ты талон ищи, – крикнул из комнаты Виктор. – Там срок стоит. По гарантии они обязаны бесплатно. Машина текла второй день. Я подложила два старых полотенца и плед, и полотенца уже можно было выжимать в ведро. Бумаги у нас в шкафу лежат по годам, коробка на коробке, папка за папкой. Это у меня с работы: двадцать лет за кассой в магазине стройматериалов приучили складывать каждый чек. Витя над этой привычкой смеялся. И каждый раз спрашивал, где что лежит...

– Дымом тянет, – сказала свекровь прямо с порога. – От Артёмовой куртки. Я ещё в прихожей учуяла. Я в этот момент выводила последнюю розу на трёхъярусном торте. Заказ был на вечер, крестины, и роза у меня поплыла. – Мангал жгли, – ответила я. – В субботу, на даче. Она прошла на кухню в туфлях. За одиннадцать лет ни разу не случилось, чтобы Нина Петровна позвонила заранее. Ключи от дачи у неё лежали в сумке с того лета, как мы взяли участок. – В субботу, – повторила она. – Семнадцатого мая. А я про это узнаю от Галины...

– Ключи покажи. Я выложила их на клеёнку, рядом с сахарницей. Два ключа на кольце и серый квадратик от домофона. Мать не взяла. Посмотрела сверху, как на квитанцию, принесённую не по тому адресу. – Однушка на Полевой? – Тридцать шесть метров. Восьмой этаж, окна во двор. – Ну-ну, – сказала она и пошла ставить чайник. Ключи так и остались лежать на клеёнке. А я сидела и думала, зачем вообще их достала из сумки. Одиннадцать лет я снимала комнату в двухэтажном доме у железной дороги. Двадцать восемь тысяч в месяц, окно на пути, товарняк в четыре утра...