Рассказы Марты

Банка красной икры легла на ленту прямо поверх моего творога. Тамара Петровна придавила её ладонью, будто боялась, что укатится, и перешла на другой конец кассы, где кассирша уже выложила стопку пакетов. – Прикладывай, Марин, – сказала она через плечо. – Я на упаковке. Она взяла верхний пакет, поймала его за ручки и встряхнула с таким хлопком, что оглянулся охранник у дверей. Так она открывает пакеты всегда: резко, через плечо, как простыню на ветру, и ни разу при этом не смотрит в мою сторону. Свёкор умер весной двадцать третьего...

– Ты зачем сюда приехала? – Зинаида Петровна стояла в дверях теплицы с лейкой и смотрела на мой багажник так, будто я привезла из города мусор. А я привезла рассаду. Сто двадцать стаканчиков помидоров, которые с середины февраля жили у меня на подоконнике. Каждое утро я поворачивала их к свету, а вечером проверяла пальцем, не пересохла ли земля. И рассада в этом году вышла очень крепкая, с толстыми стеблями. – Сажать, – ответила я. – Как каждый год. – Как каждый год уже не будет. Витя на развод подал, ты забыла? Я не забыла...

– Решим, Люд. Да решим, говорю, не переживай ты так. Гена положил телефон на стол экраном вниз. Так он делает всегда, когда что-то пообещал: перевернул – и вроде как уже сделал. А потом подвинул телефон в мою сторону, вместе с недопитым чаем. – Нат, там Людке вычет за зубы надо оформить. Ты же в этих Госуслугах как рыба в воде. Это было в январе. Я заполняла заявку на лекарства для своей аптеки и спорить не стала. Одиннадцать лет назад умер его отец. На поминках Гена поднялся с рюмкой и сказал: «Теперь я за старшего...

Жёлтая лента рулетки звякнула о плинтус, и Валентина Сергеевна присела на корточки в моей прихожей, чтобы разглядеть цифру. – Два сорок, – сообщила она сыну через плечо. – Шкаф-купе встанет как родной. А вот это куда? «Вот это» было бабушкиным сервантом. Он стоял у входа с того дня, как я въехала, потому что в комнату не проходил по ширине, а выбросить его у меня так и не поднялась рука. За стеклом жили бабушкины рюмки и её фотография в рамке, где ей тридцать лет и она смеётся. Рулетку будущая свекровь носила в сумке всегда...

Ключ повернулся в замке ровно в ту минуту, когда Миша наконец уснул у меня на руках. Я узнала этот звук сразу: два оборота, пауза, третий. Так открывает нашу дверь только один человек – моя свекровь, Тамара Аркадьевна. Ключ она взяла четыре года назад, на второй неделе после нашей свадьбы. «На всякий случай», – сказала тогда. Случаи с тех пор выпадали раз в неделю, а то и чаще, и ни разу она не позвонила заранее. Я переложила сына в кроватку и вышла в прихожую. Свекровь стояла там в пальто и сапогах, привалившись спиной к двери всем весом, будто боялась, что я выскочу на лестницу и убегу...