Чужие жизни

– Раз тебе с ней лучше, я не против. Только ключи оставь на тумбочке, – спокойно сказала Катя. Муж не нашел, что ответить. Вадим стоял в коридоре с сумкой в руках и не знал, что сказать. Сценарий, который он продумывал три дня, не сработал. Он долго готовился к этому разговору. Подбирал спокойные, убедительные слова, чтобы объясниться с Катей и показать, что его решение окончательное. Вадим рассчитывал на слезы, упреки, выяснение отношений или хотя бы вопрос: «За что?». Все-таки они прожили вместе восемь лет, и он не ожидал, что она так легко его отпустит...

– Значит, развод? Хорошо, – сказала я, загружая бельё в стиральную машинку. Я засыпала порошок в отсек, привычным движением задвинула лоток и повернула переключатель на режим быстрой стирки. Барабан тихо загудел, наполняясь водой. Муж явно рассчитывал на другое. – Катя, ты меня вообще слышала? – Сергей кашлянул, теряя уверенный тон. – Я ухожу. У меня… появилась другая женщина. Её зовут Кристина. Я больше не могу жить на два дома и обманывать нас всех. Хочу поступить как мужчина. – Я слышала, Серёжа, – я выпрямила спину и вытерла руки полотенцем...

– Или ты прекращаешь к нему ездить и сводишь всё к редким звонкам, или собираешь вещи. Паша поставил кружку на стол, даже не поглядев на меня. – Это мой ребенок, Паш, – пыталась оправдаться я. Выходило плохо, когда рушилось пять лет совместной жизни. – Ему двадцать шесть, он попал в беду. У него ни работы, ни документов нормальных, ни жилья. – Ему двадцать шесть! – возмущался муж. – Он взрослый лодырь, который потерял всё в своем Красноярске, а теперь пришел сидеть у тебя на шее. Я не собираюсь содержать чужих детей...

Когда вышла замуж за Игоря, его четырнадцатилетней дочери Полине я сразу сказала: «Я не претендую на роль твоей мамы, давай просто будем друзьями». Полина посмотрела на меня и ответила: «У меня уже есть мама, а ты здесь временная жительница». Она даже не моргнула. Развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Игорь в этот момент стоял в коридоре с нашими сумками и молчал. – Пойми, у нее сложный возраст, – проговорил он, опуская тяжелую кладь на пол. – Обида на весь мир после нашего расставания с ее матерью еще не прошла...