Рассказы Арианы

Муж никогда меня не бил. Он просто толкал, хватал за руку, один раз бросил тарелку — мимо. «Это не насилие», — говорила я себе двадцать два года. Замужем я с двадцати семи. Андрей работает, не пьёт, дарит цветы на годовщину. Подруги завидовали. Я и сама иногда думала — ну что мне не хватает? Не хватало вот чего: войти на кухню без того, чтобы сначала прислушаться — в каком он настроении. Не хватало сказать что-то не так и не получить в ответ холодный взгляд и слова, после которых чувствуешь себя дурой...

Я заметил это не сразу. Сначала — просто краем глаза. Татьяна вставала раньше меня, уходила на балкон, возвращалась через двадцать минут. Я переворачивался на другой бок и засыпал снова. Мы женаты восемнадцать лет. Я думал — знаю её. Думал — знаю каждую привычку, каждый жест, каждое молчание. Цветы она никогда особо не любила. Герань стояла на подоконнике с тех пор, как её мать привезла — лет пять назад. Таня поливала её раз в неделю, по воскресеньям, без удовольствия, как обязанность. А тут — каждый день...

Он позвонил в субботу утром. Голос был такой, каким бывает только когда человек не спал от счастья — не от горя. — Маш, я женюсь. Представляешь? Я представляла. Только не это. Четыре года. Тысяча двести каких-то дней. Парк у метро Сокольники, где мы гуляли почти каждую неделю. Кофе в бумажных стаканах. Его рука на моём плече — не романтично, по-дружески, но всё равно рука. Всё равно плечо. Я думала, что он просто не торопится. Что такая близость не бывает просто дружбой. Что однажды он посмотрит иначе...

Деньги пропадали тихо. Сначала три тысячи, потом пять. Я грешила на себя — может, сама взяла и забыла? Но потом поняла: не забыла. Замужем я три года. Муж — вдовец, у него сын Артём, восемнадцать лет. Я старалась. Готовила на троих, не лезла в его комнату, не читала нотации. Думала — со временем примет. Когда сказала мужу про деньги, он посмотрел на меня странно: — Ты точно не брала сама? Внутри что-то сжалось. Я не брала. Но доказать не могла. Тогда я поставила камеру. * * * Конверт я держала в ящике кухонной тумбочки...

Шесть лет я ездила к маме через весь город. Сначала — раз в неделю. Потом — через день. Потом — каждый день. Привозила продукты, мыла полы, меняла бельё, сидела рядом пока она спала. Возвращалась домой в одиннадцать вечера, ставила чайник и думала: завтра надо ещё зайти в аптеку. Марина живёт в двадцати минутах от мамы. У неё машина. Она приезжала на Новый год и на день рождения. Я не злилась. Я привыкла. Шесть лет. Две тысячи двести шестнадцать дней. Я была сильная. Мама говорила мне это с детства...