Рассказы Арианы

Тиканье настенных часов в гостиной Анны Петровны казалось особенно громким в этот вечер. Сегодня было ровно семь лет с того дня, как сердце Виктора перестало биться. Она накрыла стол белой льняной скатертью, той самой, которую они покупали вместе на десятилетие свадьбы. Поставила одну тарелку, положила приборы. Рядом — маленькую рюмку с горькой настойкой. Рука привычно потянулась к шкафу, чтобы достать вторую тарелку, «для него», но пальцы замерли в воздухе. Анна Петровна медленно убрала руку и закрыла дверцу...

Шелк свадебного платья Вари был ослепительно белым, почти хирургическим. Елена осторожно застегивала бесконечный ряд пуговиц на спине дочери, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. В комнате пахло дорогими духами, лаком для волос и тем особым, концентрированным счастьем, которое бывает только в двадцать лет. — Мам, ты чего такая бледная? — Варя обернулась, её глаза сияли. — Сегодня же самый лучший день! Папа сказал, что этот банкет — подарок всей его жизни для меня. Елена попыталась улыбнуться. Мышцы лица слушались плохо, превращая улыбку в подобие гримасы...

Кружевной край свадебного платья, стоившего как годовой бюджет небольшого провинциального городка, еще не успел покрыться пылью в шкафу, а в дверях квартиры Лены и Антона уже повернулся чужой ключ. Это не был визит вежливости. Нина Васильевна вошла в прихожую с грацией судебного пристава, не снимая норкового манто, несмотря на теплое начало сентября. В руках она сжимала массивную тетрадь в кожаном переплете — ту самую, которую Лена втайне прозвала «Книгой судебных исков». Праздничный ужин, затеянный в честь первой недели супружеской жизни, мгновенно потерял свой вкус...

Двадцать лет жизни поместились в одну кожаную папку, которую Игорь бросил на стол прямо поверх праздничного торта. На торте кремом было выведено: «20 лет нашей типографии». — Ты была отличным партнером, Лена, — сказал Игорь, не глядя ей в глаза. — Но как женщина ты закончилась. Извини за прямоту, но тянуть этот воз дальше я не хочу. Елена смотрела на него, и ей казалось, что стены их уютного офиса, которые она лично выбирала и красила, начинают схлопываться. — Что ты несешь, Игорь? Какой воз? Мы только вчера обсуждали закупку новых станков...

Тяжелый вздох застрял где-то в груди. Я в сотый раз посмотрела на старый сервант, который, казалось, врос в стену за тридцать лет своего существования в этой квартире. - Сереж, может все-таки попробуем его передвинуть? - я с надеждой взглянула на мужа. - Ань, мама расстроится. Ты же знаешь, как она к нему относится, - Сергей устало потер переносицу. - Знаю. К нему, к креслу, к каждой чашке в этом серванте... - я присела на подлокотник старого кресла. - Но мы же договаривались, что после свадьбы сделаем ремонт...

День начался как обычно – с раннего подъёма и детского смеха. Миша, едва проснувшись, уже затеял свою любимую игру в прятки с подушкой. - Мам, а можно я сегодня сам оденусь? – звонкий голосок сына разносился по квартире. - Конечно, зайчик! Только не забудь, что носочки надо надевать на правильные ножки, – улыбнулась Анна, наблюдая за сосредоточенным личиком сына. - Я помню! Вот эта – правая, а эта – левая! – гордо продемонстрировал свои знания Миша. - Доброе утро! Решила забежать, проверить, как вы тут, – бодро произнесла свекровь, проходя в квартиру...

- Анна! – тихо позвал сын. - Анна Сергеевна! Она вздрогнула от своего имени, прозвучавшего так непривычно из уст Максима. Обычно он просто говорил "мам". - Что случилось? – она отвлеклась от бумаг, которыми был завален стол. - Ты опять допоздна работаешь. И вообще... – Максим замялся. - Может, хватит уже с этим твоим волонтёрством? Ты себя совсем не бережёшь. Анна грустно улыбнулась. После смерти мужа сын стал слишком заботливым, порой даже чрезмерно. Будто пытался заменить отца. - Максим, мне это нужно...

Руки дрожали. Ключ никак не попадал в замочную скважину. Анна сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Наконец дверь поддалась. В прихожей было темно и непривычно тихо. Только приглушенные голоса доносились из гостиной. Один из них определенно принадлежал Сергею. А второй... женский... такой знакомый... Анна замерла, не решаясь сделать шаг. Сердце бешено колотилось. Встреча с клиентом отменилась, и она вернулась домой на два часа раньше обычного. Теперь стояла в собственной прихожей, как воришка, боясь пошевелиться...

Анна включила поворотник и свернула к подземной парковке бизнес-центра. День выдался суматошный - две встречи с клиентами, три судебных заседания. Хотелось поскорее домой, принять ванну и расслабиться с бокалом вина. Но сначала нужно было заехать в офис - забрать документы для завтрашнего процесса. Припарковавшись, она поправила помятый за день костюм и направилась к лифту. Странно, но в здании было непривычно тихо. Обычно даже в позднее время здесь кипела жизнь - многие задерживались допоздна. Двери лифта открылись на её этаже...

В тот осенний вечер город как будто застыл в ожидании чего-то необычного. Серые облака нависли низко над крышами домов, а редкие прохожие торопливо спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и воротники пальто. Анна медленно брела по улице, рассеянно глядя под ноги. Работа в издательстве сегодня далась особенно тяжело - очередная рукопись начинающего автора оказалась откровенно слабой, а объяснять это писателю было неприятно. Она тяжело вздохнула, вспоминая собственные литературные попытки, заброшенные в дальний ящик стола...

София сидела за столом в своей городской квартире, рассеянно помешивая давно остывший чай. Телефон молчал — она не решалась ответить на сообщение от матери Олега о предстоящем юбилее свёкра. Очередной семейный праздник в деревне казался ей невыносимым испытанием. - Ты собираешься туда ехать? - спросила Елена, внимательно разглядывая подругу. София пожала плечами: - А у меня есть выбор? Олег не простит, если я откажусь. - Ты всегда можешь сослаться на работу. - Нет, в этот раз не получится, - София отодвинула чашку...

Виктор Андреевич стоял у окна и смотрел на школьный двор. Привычная картина: дети бегают, кричат, размахивают руками. Двадцать лет он наблюдал эту суету из окна кабинета физики, а теперь — из своей квартиры напротив. - Витя, чай остывает, - донёсся из кухни голос жены. - Иду, - отозвался он, но не сдвинулся с места. Галина появилась в дверях, вытирая руки полотенцем. Остановилась, глядя на сгорбленную спину мужа. - Опять смотришь? - А что ещё делать? - он невесело усмехнулся. - Тридцать пять лет там проработал, а теперь...