ДИАЛОГ СЕРДЕЦ | Рассказы

– Ну, за нашего кормильца! – Николай Иванович поднял рюмку, и Антон расправил плечи, будто его похлопали по спине. – Дом построил, сына растит, жену балует. Дай бог каждому такого мужика. За столом зашумели. Свекровь, Тамара Петровна, закивала, подливая себе компот. Лера улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, как резинка на старой банке. Она потянулась к салатнице, чтобы чем-то занять руки. Часы на запястье – старые, отцовские, с потёртым ремешком – скользнули по краю тарелки. – Лерочка, а как твоё хобби? – Тамара Петровна повернулась к ней, поджимая губы...

Марина вытряхнула из прихожей старый портфель Игоря, когда полезла на верхнюю полку за зимними перчатками. Портфель был тяжёлый, с потёртой ручкой, из тех, что муж таскал ещё с института и упорно не выбрасывал. Она зацепила его локтем, он сорвался вниз и шлёпнулся на линолеум. Замок лопнул, крышка откинулась, и из-под оторванной подкладки выскользнул сложенный вдвое лист. Марина машинально подняла бумагу, хотела сунуть обратно. Но взгляд зацепился за таблицу с цифрами. Выписка из банка. Переводы...

Я проснулась от того, что на кухне что-то с грохотом упало на пол. Звук был такой, будто уронили чугунную сковороду, а потом по полу покатилась крышка. Я открыла глаза, в комнате было уже светло. Часы на тумбочке показывали девять утра. После ночной смены на скорой я легла только в пять. Голова гудела, как после удара. С кухни доносились шаги – быстрые, уверенные. Так ходит человек, который знает, где что лежит. Или думает, что знает. Я села на кровати, спустила ноги на прохладный пол. Из-под двери тянуло запахом жареного лука и свежего теста...

– Нет, – сказала я. – Это мои деньги за мою машину. А то, что ты на ней работал, это было воровство моего времени и ресурсов. Лера тут ни при чём, она ещё ребёнок. Ей пригодится. А тебе не достанется ни копейки. Антон закричал. Он кричал громко, матерно, обзывал меня последними словами, говорил, что я не сестра, что я испортила ему жизнь, что я лишила семью последнего куска хлеба. Мать заплакала. Отец стоял бледный, прижимал к груди мою справку, и по его лицу было видно, что он не знает, на чью сторону встать...