Майя Домашняя

– Думаешь, в платье стала принцессой? Ты жалкая. Олег сказал это в прихожей. Не мне сказал – зеркалу, поправляя ремешок часов. Платье я шила три недели. По ночам, когда все уже ложились. Шестьдесят часов, я записывала в тетрадь каждый вечер, сколько просидела за машинкой. Синий плотный шёлк, юбка в шесть клиньев, петли обмётаны руками. Я хотела приехать на банкет для клиентов сервиса не тенью в углу, а женой. – Переоденься, – сказал он. – Чёрное же висит. В чёрном ты хоть не смешная. За двадцать два года он не купил мне ни одной вещи...

– Янка, срочно квартиру продавай! Вложим деньги в дело и заживём! Игорь стоял в дверях кухни в куртке, не разувшись, и глаза у него блестели, как у мальчишки, которому наконец пообещали велосипед. – Ботинки, – сказала я. – Ты вообще слышишь, что я говорю? Я слышала. Третий месяц слышала. Только раньше он говорил «подумай», а сегодня сказал «срочно». Квартира была бабушкина. Двушка на Гвардейской, окнами в тополя, с балконом, где бабушка Нина сушила мяту. Она оставила её мне в двенадцатом году, за два года до нашей свадьбы, и по бумагам это было моё личное...

– Это сын вашего мужа. Я родила, а вы растите. Девушка развернула коляску колёсами ко мне и отпустила ручку. Я стояла на площадке в фартуке, с мокрым полотенцем, потому что на плите варилась картошка и я вышла на звонок в чём была. – Вы кто? – Кристина. Матвею год и два месяца. Восемь лет мы с Игорем женаты. Шесть из них ждали ребёнка, ездили по врачам, откладывали деньги на клинику в областном центре. Шестьсот сорок тысяч собрали за шесть лет, каждый месяц по чуть-чуть, я записывала в тетрадь на холодильнике...

– Он из-за тебя туда уехал. Тамара Петровна сказала это, даже не разувшись. Прошла в кухню, села на табурет Артёма и поставила сумку прямо на стол, где Вера рисовала. Мой муж пропал четырнадцатого ноября. Вышел из вагончика на смену и не дошёл до участка. Искали двенадцать дней: бригада, полиция, ребята с квадрокоптером. Ничего. Дело завели, папку в отделе завели, а мужа не нашли. Это был её четвёртый приезд за две недели. – Тебе же всё мало было, – сказала она. – Кухню новую подавай. – Кухню мы взяли три года назад...

– Ты рано, – сказал Виктор и не отошёл от двери. Я стояла на пороге своей квартиры с пакетом, в котором лежали больничный халат, кружка и зарядка. Врачи сказали, что тянуть нельзя, и я легла двадцатого января. Домой вернулась только первого марта. За сорок один день муж приехал ко мне четыре раза, и каждый раз смотрел на часы. – Пусти, Витя. Я с автобуса. Он отступил. И я тут же увидела в прихожей чужие тапки. Розовые, с помпонами, ровно поставленные у батареи. Мои стояли за дверью, задвинутые носками в угол...