Золотой день

Через 8 дней после того, как Нина Петровна перевела сыну 280 тысяч руб. на закрытие просроченного кредита и займа в микрофинансовой организации, Дмитрий приехал к ней с папкой из плотного картона. В папке лежал распечатанный бизнес-план на 14 страниц, смета на 890 тысяч и бланк кредитного договора, где в графе «поручитель» стояло пустое место. Нина Петровна подумала, что сын приехал поблагодарить. Он действительно начал с благодарности: обнял мать, сказал, что банк списал начисленные пени и что МФО прислала справку о полном погашении...

Дмитрий прислал Наталье фотографию сметы из областной ортопедической клиники в четверг вечером. Эндопротезирование тазобедренного сустава, реабилитация, расходники и палата на двоих на 10 дней стоили 387 тысяч рублей. Под снимком брат написал: «По ОМС очередь на 9 месяцев, маме нельзя столько ждать. Я 80 внесу, у тебя остальное получится?» Наталья перечитала сообщение трижды. Не «помоги», не «давай сложимся». «У тебя остальное получится». Как будто 307 тысяч лежали у неё в кухонном ящике между чеками из «Пятёрочки» и купонами на скидку в аптеке...

О смерти матери Дмитрию сообщила соседка. Вера Аркадьевна позвонила в половине седьмого утра, когда он ещё лежал в кровати рядом с женой, и голосом, который бывает только у людей, привыкших сообщать плохие новости спокойно, сказала: Нина Васильевна ночью ушла. Сердце. Скорая не успела. Дмитрию было сорок два. Галине, его старшей сестре, сорок семь. Мать жила в двухкомнатной квартире на пятом этаже панельной девятиэтажки в Коминтерновском районе Воронежа. Дмитрий жил в Москве двенадцать лет, работал...

О визите сестры Андрей узнал от председателя СНТ. Геннадий Петрович позвонил в субботу утром и поинтересовался, знает ли Андрей, что на его участок приезжали люди с рулеткой. У забора стоял серый «Хёндай» с московскими номерами, а женщина в бежевом пальто ходила вдоль межи и фотографировала столбы. Рядом курил мужчина в куртке цвета хаки. Андрею было пятьдесят два, его сестре Галине сорок восемь. Отец, Николай Сергеевич, умер в марте, не оставив завещания. Двенадцать соток в деревне Сущево Тверской области по закону делились между двумя детьми поровну...

Нина Аркадьевна вышла из автобуса на остановке «Улица Строителей» и сразу почувствовала, что что-то не так. Две недели в областной больнице после плановой операции на колене — и вот она, наконец, дома. Сумка с тапочками и халатом оттягивала руку, колено ещё ныло, но настроение было лёгкое. Позвонила дочери, сказала: «Всё, Ксюша, я в строю, не волнуйся». Ксения предложила забрать, но Нина Аркадьевна отказалась — не хотела никого обременять. Подъезд встретил запахом краски и табачного дыма. Лифт не работал — на двери висела бумажка с криво написанным «Ремонт, 3 дня»...