Лоджия Возрождения

Самый ценный для меня опыт - мистический. Причем не важно с каким оттенком - темным или светлым. Недавно я намыла окна на балконе. Днём засматриваюсь на лес, а вечером любуюсь тенями деревьев на стене...

Простые люди никого не цепляют. Они могут быть удобны, но не интересны. Я так много раз наблюдала это явление, что хочется назвать его фактом. Видимо, так устроен человеческий ум. Он любит разгадывать загадки и постигать сложности. Не менее часто слышу сетования в духе, мол, я устал от всякого рода манипуляций, отказываюсь от игры, просто хочу быть собой, расслабленно и спокойно общаться. Если я кому-то не нравлюсь в своем естестве, это его проблемы, а не мои. Звучит здраво, логично, но вместе с тем и самонадеянно, с непоколебимой уверенностью в красоте своего естества...

Несмотря на культ бережности (или благодаря ему), современная эпоха поп-психологии воспитывает не радикальных индивидуалистов, а настоящие черные дыры. Все хотят, чтобы им делали хорошо, интересно, бережно и не абьюзивно. Чтобы их познавали до самых глубин, чтобы на них смотрели, чтобы все внимание несли им, как дары богам. Но никто не хочет делать это сам. Только взамен. Только в качестве небрежного и халтурного снисхождения за дары. Плохо ли это? Не знаю. Но мне очень интересно за этим наблюдать...

Это финал истории. Если пропустили начало (как Михаил попал в бюрократический ад), читайте первую часть здесь. - Когда понимаешь, что твоя жизнь, как и жизнь любого человека, пропитана ложью с самого рождения, то за правду и душу не грех продать, - улыбнулся Михаил. - Обычно за таким обращаются к богу, - то ли с усмешкой, то ли с пренебрежением ответил голос, - а не к отцу лжи. Но я тебя понимаю. Никто в здравом уме не захочет вести душевную беседу с тем, пред кем непременно нужно стоять в раболепии, умирая от чувств стыда и вины...

- Я хочу продать душу дьяволу, - сразу же заявил Михаил, как только вошел в душный кабинет и поздоровался. Он аккуратно, едва касаясь, снял пальто и с деловитой брезгливостью стряхнул с него оставшиеся снежинки, чтобы те не посмели таять там, где им не положено, и портить красивую вещь. Пальто и правда было красивым, как и брюки, и ботинки, и сам Михаил. Но до того он переживал, будто что-то может нарушить эту красоту, что первое впечатление о Михаиле быстро уходило во власть его переживаний. И...