Лоджия Возрождения

Самый ценный для меня опыт - мистический. Причем не важно с каким оттенком - темным или светлым. Недавно я намыла окна на балконе. Днём засматриваюсь на лес, а вечером любуюсь тенями деревьев на стене...

Простые люди никого не цепляют. Они могут быть удобны, но не интересны. Я так много раз наблюдала это явление, что хочется назвать его фактом. Видимо, так устроен человеческий ум. Он любит разгадывать загадки и постигать сложности. Не менее часто слышу сетования в духе, мол, я устал от всякого рода манипуляций, отказываюсь от игры, просто хочу быть собой, расслабленно и спокойно общаться. Если я кому-то не нравлюсь в своем естестве, это его проблемы, а не мои. Звучит здраво, логично, но вместе с тем и самонадеянно, с непоколебимой уверенностью в красоте своего естества...

Несмотря на культ бережности (или благодаря ему), современная эпоха поп-психологии воспитывает не радикальных индивидуалистов, а настоящие черные дыры. Все хотят, чтобы им делали хорошо, интересно, бережно и не абьюзивно. Чтобы их познавали до самых глубин, чтобы на них смотрели, чтобы все внимание несли им, как дары богам. Но никто не хочет делать это сам. Только взамен. Только в качестве небрежного и халтурного снисхождения за дары. Плохо ли это? Не знаю. Но мне очень интересно за этим наблюдать...

Это финал истории. Если пропустили начало (как Михаил попал в бюрократический ад), читайте первую часть здесь. - Когда понимаешь, что твоя жизнь, как и жизнь любого человека, пропитана ложью с самого рождения, то за правду и душу не грех продать, - улыбнулся Михаил. - Обычно за таким обращаются к богу, - то ли с усмешкой, то ли с пренебрежением ответил голос, - а не к отцу лжи. Но я тебя понимаю. Никто в здравом уме не захочет вести душевную беседу с тем, пред кем непременно нужно стоять в раболепии, умирая от чувств стыда и вины...

- Я хочу продать душу дьяволу, - сразу же заявил Михаил, как только вошел в душный кабинет и поздоровался. Он аккуратно, едва касаясь, снял пальто и с деловитой брезгливостью стряхнул с него оставшиеся снежинки, чтобы те не посмели таять там, где им не положено, и портить красивую вещь. Пальто и правда было красивым, как и брюки, и ботинки, и сам Михаил. Но до того он переживал, будто что-то может нарушить эту красоту, что первое впечатление о Михаиле быстро уходило во власть его переживаний. И...

Это не про ватность и не про тоскливую любовь на протестно временном или постоянном расстоянии. Это не про дальновидность и расчет, не про безвыходность, а про то знаменитое, что умом не понять и никакими системами мер не измерить. Человек испытывает чувства и душевные порывы ко всему, с чем взаимодействует. Особенно это касается площадки, на которой проходит его главная игра под названием жизнь. Поскольку объект масштабный, многоуровневый, то и восприятие соответствующее: сложное, местами противоречивое или вовсе неясное...

В конце октября ко мне в кухонное окно стали заглядывать синицы. Иногда по утрам они шуршали на оконном отливе спальни и тихонько стучались клювом в стекло или раму. На кухне они демонстративно разглядывали орехи и тыквенные семечки на подоконнике, попискивали и намекали на угощение. Так я решила первый раз их покормить. А потом была прочитана куча статей из интернета о том, как стоит выстраивать созерцательно-гастрономические отношения с птичками. Кажется, у нас неплохо получилось. Теперь они будят меня по утрам...

Как только люди ни маскируют свою агрессию в соцсетях. И в ироничных издевках, и в морализаторстве, и в поучения, и в сниженной лексике, в протестах. И всегда им за эту агрессию стыдно. То они прикроют ее юмором, то оправданиями, то объяснениями, то признаниями, мол, я тоже человек, я тоже… и тут все опять по тому же списку. Но почему-то, несмотря на стыд и нелепые оправдания, люди не могут отказаться от публичного проявления этой самой скрытой агрессии. Более того, я вижу сильную потребность в ее окультуренной демонстрации...

Вера в себя – олимп бытия, которого достигают немногие. Речь не об истерических приступах веры, которые хаотично сменяются припадками неверия, а о фундаментальном состоянии. Для кого-то это цель, часто утопическая, а для кого-то – прочный пьедестал. Больше всего сетует на жизнь человек, лишенный сил, и полон веры тот, у кого силы есть. Отсюда возникает вопрос: что первично, вера или силы, без которых она не работает? У всех есть разные периоды: когда мы на подъеме духа и тела или испытываем парализующую слабость...

Мысль современного человека утеряла доверие. Она стала скучной и напоминает тусклый отголосок чего-то уже миллион раз пролистанного в соцсетях. А вместе с мыслью утерял доверие и ее произносящий. То, что человек разделяет какую-либо идею, лишь классифицирует его, но не определяет уникальные интеллектуальные или душевные качества. Человеческая мысль утратила свой тонус. Она больше не звенит свежестью, а воспринимается как очередной едва заметный всплеск глобального потока информационных нечистот....

Одно из интересных явлений – люди, резко переметнувшиеся из эзотерического мировоззрения в материализм. Почти всегда причиной смены парадигм служит затаенная или открытая обида на тонкие материи, не оправдавшие ожиданий. А ожидания, как правило, всегда заключаются в повышении качества плотных материй, обретении власти, могущества и возвышении над другими. Но сотрудничество с духовными слоями бытия может происходить исключительно полюбовно, с неотвратимой тягой и в искренних порывах. Возлагать же на духовность оккультные надежды тщетно...

Дружба – это не обмен бессмысленной болтовней с целью заглушить внутреннюю пустоту и тревогу или, как писал Пелевин, не попытки доказать собеседнику, что твое потребление престижнее, чем тот смел подумать. Дружба – это не затянувшаяся надежда на любовь или секс. Если в дружбе и есть место какой-либо корысти, то она служит лишь поводом и началом отношений, а потом уходит с первого плана. Сегодня люди независимы друг от друга как никогда, но главный побочный эффект свободы – одиночество. Раньше умение...