Эдвард Радзинский

Встретив весело новый год, 2 января 1787 года под гром салюта Екатерина II выехала из Петербурга. Осталось описание кареты Екатерины – точнее, дома Просветительницы на полозьях. В гигантской карете-доме были кабинет, спальня, конечно, библиотека, гостиная для бесед. Не забыты невинные удовольствия – ломберный столик для игры в карты… 13 великолепных лошадей везли это чудо. За каретой-дворцом следовал целый поезд – 14 огромных карет, 160 саней с кибитками и так далее. Нескончаемая вереница экипажей начала движение по необъятной Империи...

Последний поход гвардии на Дворец. 14 декабря гвардия не просто вышла в очередной поход на дворец. Это был поход за Конституцией. Великий день для русских либералов. Все дальнейшее Николай Первый описал сам: «В этот роковой день я встал рано. В Зимнем дворце собраны были все генералы и полковые командиры гвардии». Николай прочитал им завещание покойного императора Александра I и акт отречения Константина Павловича. «Получив от каждого командира уверение в преданности и готовности жертвовать собой, приказал ехать по своим командам и привести гвардию к присяге»...

У императора Павла I было четверо сыновей. Двое старших — погодки: Александр и Константин. И двое младших: Николай и Михаил. В отличие от отца, маленького курносого Павла, Александр и Николай были атлеты — красавцы с медальными лицами. И в дальнейшем высокие красавцы-мужчины будут рождаться в романовской семье. Это жена Павла, плодовитая принцесса Вюртембергская, родившая Павлу восемь детей, принесла в романовскую семью красоту и стать Вюртембергской породы. Между старшими и младшими братьями были почти два десятилетия разницы и пропасть в образовании...

Этот красавец должен был стать очередным Казановой, если бы… Если бы не обожал войну больше любовных утех. Он сбежал на поля сражений из отчего дома. Но после окончания Тридцатилетней войны в Европе удалой воин вместе с толпами офицеров, оказавшихся не у дел, отправился в Московию – служить в полках Иноземного строя. Он не прогадал – быстро сделал военную карьеру. К тому же обольстительный кавалер удачно женился. Невеста – родственница влиятельного генерала Гордона. Свадьбу шумно отпраздновали в Немецкой слободе...

Петр III и Екатерина были первыми из династии Романовых, кто въехали в только что отстроенный Зимний дворец. (Покойная императрица Елизавета приказала построить этот дворец итальянцу Растрелли, но пожить в нем так и не сумела.) Новый Зимний дворец станет домом-символом царей из династии Романовых. Построенный на набережной вечно бунтовавшей реки Невы, он обращен парадными залами и главным фасадом к реке и Петропавловской крепости. В этой крепости хоронили царей, в ее казематах сидели опаснейшие враги династии...

В июне 1816 года Наполеон начал диктовать воспоминания, изданные через два года после его смерти Эммануэлем Лас Казом в четырёх томах под названием «Мемориал Святой Елены», «Мемориал» стал самой читаемой книгой XIX века. «Какой роман вся моя жизнь… Нет, куда точнее: вся моя жизнь — роман, который нельзя написать. Что описывать? Огонь? Ярость огненного солнца в пустыне? Или огненного мороза в России? Или огонь, пожирающий города? Мельканье великих столиц, тонущих в огне? Или огонь походной страсти?...

«В нашей стране при большевиках деньги были довольно условной вещью. И вот впервые появились безусловные деньги. Деньги, на которые можно купить радости жизни. И, как бывает с никогда не пившими людьми, отведав опасного напитка, люди вмиг стали пьяными... Я никогда не забуду, статья в глянцевом журнале - и открытие: "Деньги решают все". Между тем мне припоминается еще одна история, о которой я прочел у одного американского проповедника... В 1923 году в Чикаго собрались главные люди Америки. Это были те, кто решал все финансовые вопросы страны...

« – Господа вожди решили устроить демонстрацию в день «Великой Октябрьской революции...» —сказал Ягода. (Теперь Октябрьский переворот назывался Великой Октябрьской социалистической революцией.) – Товарищи, видимо, подумали, что можно вести себя как при царе, –прервал его Коба. – Следует доказать им, что они ошибаются. Как я понимаю, они хотят напомнить, будто бы они сделали нашу великую Революцию. Мы же напомним этим господам, что выносить партийные разногласия на суд беспартийной улицы есть величайшее преступление в ленинской партии...

«1867 год начался с события, которого императору Александру II в России не могут простить до сих пор. Переговоры о продаже Аляски начались при его отце и шли 15 лет. Рыцарь монархии Николай был готов дружить против королевской Англии даже с республиканским Североамериканским Союзом. Гостей из Нового Света возили в Петергоф, где на Царицыном острове рос молодой дуб. Рядом была укреплена бронзовая доска с надписью: «Сей посаженный в землю желудь снят с дуба, осеняющего могилу незабвенного Вашингтона, и поднесен в знак величайшего уважения Императору Всероссийскому»...

В России в эпоху Александра Второго «передовая молодежь» знала о Марксе. Они знали, что Маркс основал таинственный Коммунистический интернационал, который должен привести к власти нового мессию — Пролетариат. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — провозгласил Маркс. И мировой пролетариат создаст на земле счастливое бесклассовое общество — коммунизм. Приехавшим к Карлу Марксу русским молодым людям нравятся его грозные мысли. Молодые люди пришли по адресу: 9, Графтон Террас, Мейтленд парк. Маркс снял этот дорогой особняк в центре Лондона...

Только очень глупый мужчина может обличать перед любимой женщиной удачливого соперника. Это лучший способ окончательно бросить ее в его объятия. Кстати, это отлично понимали все истинные Дон Жуаны. Когда Дон Жуан решает расстаться с женщиной — знаете, что он делает? Он окружает ее любовью, топит ее в любви, надоедает ей любовью. Он делает это до тех пор, пока не утомит ее окончательно, пока глаза ее не начнут искать другого. И тут он начинает этого другого обличать. Это самый верный способ направить...

Авторские вечера Эдвард Радзинский – человек, который умеет говорить с прошлым как драматург и писатель, у которого история – это не фон, а действующее лицо. На его авторских вечерах нет заранее объявленной темы. И это принцип его импровизаций. У Радзинского всё – про время. Про то, как оно звучит, как оно молчит и как оно меняет людей. Те, кто читал его книги, знают, что их ждет не пересказ событий, а реконструкция интонаций и нюансов...