Тетя Рита

Ключи от квартиры, где прошли сорок лет её жизни, Фаина Григорьевна положила на подоконник и долго не могла убрать с них руку. Сын ждал в машине и сигналил уже второй раз. Эту историю я услышал от неё самой. Мы живём в соседних подъездах, и как-то в очереди к терапевту она вдруг повернулась ко мне: «Хотите, расскажу, как я чуть не уехала в пансионат? Только имена поменяйте». Я поменял. Олег уговаривал мать с апреля 2024 года. Он приезжал по воскресеньям с тортом «Птичье молоко», садился на табуретку у окна и заводил одно и то же: «Мам, ну ты же понимаешь, вместе легче...

В пятьдесят четыре года Фаина купила себе красный спортивный костюм и в тот же вечер чуть не понесла его обратно в магазин. Потому что когда-то муж сказал ей одну фразу. Фраза эта до сих пор сидела у неё под рёбрами. Фаина живёт в соседнем подъезде, и эту историю я знаю из первых рук. Слушала её и кивала, потому что это и про меня тоже. У меня самой три года висело в шкафу жёлтое платье с биркой. Всё ждала особого случая, а на самом деле ждала, что кто-нибудь разрешит. Четырнадцать месяцев назад от неё ушёл Геннадий...

Отрез красного бархата пролежал у Зины в шкафу сорок лет и пережил три переезда, развод и одну моль. Шить из него она так и не решилась, потому что однажды муж сказал ей всего одну фразу. Эту историю я знаю от самой Зины, мы разговорились в очереди в МФЦ прошлой зимой. И сразу признаюсь: после своего развода я полгода носила только серое и чёрное. Подруга тогда посмотрела на меня и сказала, что я будто сама себя хороню. Я обиделась. А потом услышала про красный бархат и поняла, что обижалась зря...

Машинка замолчала на середине отжима, и в этой тишине Тамара услышала, как в ванной закапала вода. Через пять дней из-за этой тишины Виктор соберёт сумку, а она пойдёт в магазин с деньгами, которые копила с самого развода. Я расскажу тебе эту историю, потому что слишком хорошо её знаю. Когда я осталась одна, моя машинка сломалась через полгода, и денег на мастера у меня не было. Целый месяц я стирала в ванне, стоя на коленях на сложенном полотенце, и ревела не от усталости, а от обиды на весь белый свет...