Жизненный путь

— Хлеб захватил? — крикнула Вера из кухни, не отрываясь от разделочной доски. Нож глухо и мерно стучал по деревянной поверхности, кроша вареную картошку для винегрета. — Захватил. И нарезку взял, и кефир твой однопроцентный, — отозвался из прихожей Сергей. Раздался привычный скрип тумбы для обуви, шуршание полиэтиленового пакета и тяжелый выдох. — Гудит все. На складе стеллаж меняли, с девяти утра на ногах. Я в душ, Вер, ладно? Пока суп греется. — Иди, конечно. Полотенце чистое на стиралке лежит, синее возьми...

— Маш, ты когда в химчистку пойдешь, Костин пиджак серый захвати, а? Он на спинке стула висит, третий день глаза мозолит. Голос свекрови доносился из кухни вместе со звуком шипящего на сковороде масла. По субботам Анна Васильевна неизменно жарила сырники, считая своим долгом накормить работающих детей «домашним и настоящим». Маша отложила кружку с недопитым кофе, потянулась и неохотно встала из-за стола. — Захвачу, мам. Все равно пуховик забирать. Обычное серое ноябрьское утро. Обычная двухкомнатная...

— Ты помидоры-то укрой, заморозок по низинам передавали, — прохрипел в телефонной трубке голос свекрови. Сквозь треск старой сотовой вышки пробивалось неугомонное тявканье соседской левретки. — Укрыла, Галина Васильевна. И лутрасилом, и пленкой сверху прижала. Не померзнут, — Марина перехватила тяжелую сумку с антоновкой в другую руку. Ручка из грубой бечевки больно врезалась в ладонь через тонкую вязаную перчатку. — А кабачки? Кабачки срезала? Не оставляй на корню, сгниют же к чертям, потом сопли распустишь! — Срезала...

— Крикнула Марина из кухни, вытирая влажные руки льняным полотенцем с выцветшими петухами. — Забрал, Марин. На обувнице бросил, под перчатками, — отозвался муж из прихожей. Там что-то глухо стукнуло, потом скрипнула молния на его рабочей куртке. — Я в душ. Есть что-нибудь горячее? — Борщ вчерашний, гуляш разогрею. Давай быстрей, пока не остыло. Обычный ноябрьский вторник в спальном районе на окраине города. За окном девятиэтажки сизый вечер размазывал по мокрому асфальту свет тусклых фонарей. Автобусы ползли от конечной, набитые уставшими людьми в серых и темных куртках...

Опять куда-то задевал, а мне перед сменой надо графики свести. Алина кричала из прихожей, одновременно пытаясь застегнуть заедающую молнию на осеннем сапоге. Она всегда собиралась шумно, на бегу, оставляя за собой шлейф недопитого растворимого кофе, аромат недорогой туалетной воды с нотками смородины и легкий сквозняк из приоткрытого окна. Илья вышел из кухни с кухонным полотенцем в руках. На нем были старые спортивные штаны с вытянутыми коленками и полинявшая серая футболка. Обычное воскресное утро тридцатидвухлетнего наладчика вентиляционного оборудования...