Психолог Светлана Хомякова

Когда пара приходит к психологу, в этот момент они, как правило, уже не испытывают сильных чувств любви друг к другу. Они приходят потому, что стало трудно жить вместе так, как раньше. Это не означает, что любви не было. Это означает, что она перестала быть доступной переживанию. История пары всегда имеет значение. Важно понять, как они перешли от идеализации к тем непростым и порой неприятным отношениям, в которых находятся сейчас. У каждой пары есть только свой ответ на вопрос, что есть их пара для каждого из них и в чём заключается уникальность их связи...

Перенос – это фундамент психоаналитической работы. Фрейд писал, что в переносе оживает целый спектр чувств и переживаний, которые пациент относит не к прошлому, а к аналитику здесь и сейчас. И так человек всю жизнь пытается повторять свои ранние ситуации, свои инфантильные чувства и фантазии, перенося их на новые объекты. Одним из таких объектов становится терапевт. Мелани Кляйн подчёркивала: важны не сами события, а фантазии, которые их сопровождали. Поэтому, чтобы понять психическую жизнь человека, нужно увидеть его бессознательные фантазии...

Эмоционально-фокусированный терапевт должен уметь держать неопределённость. Очень часто претензии партнёров выглядят как будто вовсе не связаны друг с другом. Но каждый раз, работая в модели ЭФТ, я ищу именно эту связь — точку, где две разные жалобы сходятся в одной общей потребности. Инструментом здесь становится привязанность. Я ищу, что объединяет партнёров, даже если на поверхности — противоположные реакции, цели или ожидания. И почти всегда это — тема близости, надёжности и желания быть с другим в контакте...

Иногда уже с первой минуты видно: пара пришла вместе. Не просто физически — а внутренне, с осознанием, что их отношения нуждаются в работе. Когда оба готовы видеть себя в происходящем, а не только «его» или «её» — терапия начинается по-настоящему. Радует тенденция: всё больше пар приходят по взаимному согласию. Это облегчает дальнейшую работу, потому что означает — оба партнёра признают общую проблему.Кто-то один берёт на себя ответственность за поиск семейного психолога, и уже на первых минутах становится ясно: пара ожидает совместной работы или пока ещё не готова к ней. И всё же всё чаще я вижу пары, которые действительно хотят работать друг с другом...

Бывает, мы вырастаем, но внутри остаётся ощущение, что нас когда-то вытеснили. Что любовь родителей вдруг разделили пополам. Что рядом всегда был тот, с кем приходилось соревноваться за внимание, признание и место рядом с мамой. Если в вашем детстве появился младший брат или сестра, или наоборот вы сами были не первыми, возможно, это стало травмой длиною в жизнь. Но со временем она может быть прожита и трансформироваться в истинную любовь. За отношениями братьев и сестёр почти всегда стоит соперничество и зависть – явные или подавленные...

Большинство пар приходят на терапию не тогда, когда отношения стабильны, а когда они уже в кризисе. Поверхностный запрос звучит просто: «Мы ссоримся», «Мы в тупике», «Что не так с моим партнёром?». На первых встречах почти всегда слышны жалобы: кто виноват, почему мы не понимаем друг друга, можно ли сохранить отношения и как контролировать конфликты. Причины кризиса бывают разные: напряжённые отношения с родителями, болезнь ребёнка, измена, финансовые трудности. Общая картина одна – у пары пропадают ресурсы, исчезает близость, нет сексуального контакта...

Тревога может возникать там, где всё вроде бы хорошо. Она прячется в мыслях об успехе, появляется рядом с радостью, срывается в страх перед наказанием, или звучит как вопрос: «А есть ли я вообще?» Вот несколько форм тревоги, которые встречаются в психоаналитической практике. Это не про потерю, а наоборот — про успех. Когда вы на шаг от цели, но не можете ей по-настоящему радоваться. Например: вы хорошо подготовились к экзамену, но вместо уверенности появляется навязчивый страх: вдруг провалю? Есть желание, есть стремление и есть тревога, что оно будет наказано...

Человек приходит на первую встречу и не всегда может выразить, от чего он страдает. Слова застревают, мысли путаются. Но именно в этот момент важно, чтобы аналитик уловил суть и понял то, что пока не может сказать сам пациент. На этой стадии ещё рано что-то оценивать, преждевременные выводы могут ранить, потому что пациент к ним ещё не готов. И если терапевт не понимает, это воспринимается очень болезненно. Значит, взаимного понимания потребностей пока нет. Во время сеанса аналитик всё время думает:...

Почему одни люди засыпают легко, а другие ворочаются часами, даже устав до изнеможения? Ответ может скрываться не в стрессе и не в кофеине, а в самых первых месяцах жизни. Жерар Швек считал, что существует естественный способ, который приводит к усталости, и есть естественный способ, который освобождает от неё – отдых. Отдых, принесённый сном, очень важная вещь в жизни человека. Может ли предрасположенность к бессоннице сформироваться в первые месяцы жизни? Да. И появиться это качество может очень рано...

Обычно усталость – это сигнал. Организм как бы говорит: «Остановись, тебе нужен отдых». Мы чувствуем тяжесть век, глаза закрываются, тело замедляется, и после сна или паузы силы возвращаются. Но бывает иначе. Это и есть хроническая усталость. Французский психоаналитик Пьер Марти писал, что она появляется из-за избыточных энергетических затрат. Человек расходует больше, чем способен восстановить. И тогда отдых перестаёт быть естественным средством восстановления. Более того, рядом с такими людьми устают и другие, как будто их истощение «заражает»...

В работе психоаналитика особенно важно быть в контакте со своими чувствами, которые вызывает сам пациент. Если аналитик их не замечает или не позволяет себе чувствовать, работа осложняется. Контрперенос — это не ошибка и не слабость, а инструмент. Особенно в работе с не очень ментализированными пациентами — с ними именно чувства аналитика становятся опорой в понимании происходящего. Например, раздражение, которое возникает, когда пациент просит перенести сессию, — это не просто раздражение. Это часть отношений...

Встречались ли вам люди, которые никогда не просят, не благодарят, не извиняются? А если вы говорите о своих желаниях, реагируют раздражённо или с пренебрежением. Как будто сами по себе потребности — это что-то унизительное. Это не случайно. Возможно перед вами нарциссическая личность. Они часто выражают презрение к тому, что у другого могут быть обыкновенные нужды. И сами не выносят мысли, что зависят от другого, даже близкого человека. А признать это вслух почти невозможно. Попросить о чём-то напрямую, значит оказаться в уязвимой позиции, столкнуться с нарциссической раной...