ПСИХОЗАКВАСКА•АНГЕЛИНА ЛИ

Травма не всегда выглядит как событие, которое можно вспомнить. Именно поэтому человек может быть уверен, что с ним ничего плохого не случалось, а его тело живет в постоянном напряжении. Память может молчать не потому, что боли не было, а потому, что она была слишком ранней или слишком длительной...

Образ хорошей девочки формируется очень рано. Это не врожденная черта характера, а стратегия выживания. Девочка становится хорошей там, где быть живой небезопасно. Где злость пугает взрослых, боль игнорируется, а любовь нужно заслужить...

Право на злость и боль часто воспринимается как что то опасное. Как будто если разрешить себе эти чувства, можно разрушить отношения, потерять контроль или стать плохим человеком. Поэтому многие выбирают другой путь, терпеть, понимать, прощать раньше времени и быть выше своих эмоций...

Возвращение контакта с телом редко начинается с заботы о себе. Чаще оно начинается с боли, усталости, симптомов и ощущения, что тело мешает жить. Многие люди годами живут как будто отдельно от него. Голова думает, решает, анализирует, а тело терпит и молчит...

Роль свидетеля в терапии часто недооценивается, хотя именно она становится поворотным моментом в процессе исцеления. Свидетель это тот, кто способен увидеть, услышать и признать реальность опыта, не отрицая и не обесценивая...

Расщепление личности часто воспринимается как что то редкое и экстремальное. Как диагноз, который не имеет отношения к обычной жизни. На самом деле расщепление начинается гораздо раньше и выглядит намного тише...

Психосоматика часто воспринимается как что то вторичное. Сначала тело, потом уже эмоции. На самом деле все происходит наоборот. Когда чувства невозможно прожить напрямую, они находят обходной путь. Гнев, страх, боль, стыд, отчаяние не исчезают...

Стыд редко воспринимается как форма контроля. Но в реальности стыд является одним из самых мощных инструментов управления поведением. Особенно в детстве, когда ребенок полностью зависит от взрослых и нуждается в их принятии...

Подавленный гнев редко выглядит как гнев. Чаще он маскируется под усталость, тревогу, чувство вины, апатию или постоянное напряжение. В детстве гнев часто оказывается запрещенным чувством. Ребенок быстро считывает, что злиться небезопасно...

Холодные и нарциссические родители не всегда выглядят опасно. В таких семьях может быть порядок, внешнее благополучие, достижения, правильные слова. Но при этом отсутствует эмоциональный контакт. Ребенок растет рядом с взрослыми, которые физически присутствуют, но психологически недоступны...

Эмоциональная депривация редко выглядит как что то травматичное. В таких историях часто не было насилия, крика или прямого отвержения. Ребенка кормили, одевали, водили в школу, обеспечивали базовую безопасность...

Исцеление невозможно без контакта с реальными чувствами. Не с теми, которые удобно чувствовать, и не с теми, которые социально одобряются, а с теми, которые долгое время были запрещены. Многие люди приходят в терапию с надеждой обойти этот этап...