Не такой уж серьезный психолог

Ключ вошёл, но не повернулся. Я стоял у двери сына с сумкой инструментов, пробовал ещё раз, потом ещё. Потом посмотрел на замок внимательно и увидел, что он новый. Блестящий, итальянский, тысяч за пять. Старый был наш, тульский, я сам его ставил, когда они въезжали. С тех пор прошло девять лет. Мне шестьдесят восемь. Сорок лет я проработал слесарем-ремонтником на заводе в Туле, и руки без дела у меня с тех пор чешутся постоянно. Когда сын с невесткой купили двушку в Заречье, я дал им денег на ремонт и попросил себе запасной ключ...

Электричка на Бердск уходит с Главного в начале девятого. Зинаида Фёдоровна садится в третий вагон, к окну, с той стороны, где будет море. Пятый год подряд, каждую пятницу с мая по сентябрь. В окне сначала гаражи, потом сосны, а потом, если повезёт с погодой, Обское море. Ради этих нескольких минут моря она и садится именно туда. В первую пятницу июня на её месте сидел мужчина. Седой, в клетчатой рубашке, с газетой. Сидел так, будто сидел там всю жизнь. — Мужчина, это моё место. — Где написано? — Пять лет написано...

Музыку за девятым столом было слышно хуже всего, зато дверь хлопала лучше всех. Каждый раз, когда официантка выносила горячее, меня обдавало сквозняком из коридора. Рядом сидел фотограф и ел быстро, как на работе. Ну он и был на работе. Его сумка с объективами стояла у моих ног, и я весь вечер боялась её зацепить. Платье я шила специально, тёмно-синее, у портнихи на Чистопольской, за восемь тысяч. Причёску делала с утра. Туфли купила новые, на маленьком каблуке, чтобы танцевать. Танцевать за девятым...

«Бабка с пятого опять стучит», — написала в чат подъезда соседка с седьмого этажа. Сообщение пришло в 7:18 утра, через три минуты после того, как я стукнула половником по батарее. Под сообщением сразу появились два смеющихся смайлика и одно «а чего она хочет, ребёнок же занимается». Я прочитала, положила телефон экраном вниз и пошла ставить чайник. Объяснять в чате я ничего не стала. Там всё равно никто не знает, что такое западающее ля. Мне шестьдесят семь. Тридцать восемь лет я преподавала фортепиано в музыкальной школе на Левом берегу в Воронеже...

— Мам, а котлеты твои мы с весны не ели, — сказал Олег по телефону. — Ты больше не делаешь, что ли? Я в это время как раз стояла у плиты и переворачивала котлеты. Двенадцать штук, как каждое воскресенье. Сковородку я, конечно, не выронила, но выключила. — Как это не ели? Я вам каждую неделю вожу. — Да? Ну, может, Кристина куда-то… Ладно, мам, мне некогда, Тёмку на секцию везу. И отключился. А я осталась с двенадцатью котлетами и с вопросом, куда моя невестка их девает. Мне шестьдесят три. Тридцать...