ПСИХОЛОГИЯ УЖАСА | РАССКАЗЫ

— Замечательно… Светлана поправила воротничок новой блузки, глядя в мутное, покрытое жирным налетом зеркало над раковиной. Сегодня был тот самый день. День, к которому она шла последние полтора года, отказывая себе в лишней чашке кофе, в новых сапогах и даже в нормальном отпуске. Сегодня они с Кириллом должны были ехать в мебельный салон и внести предоплату за кухню. На карте, привязанной к общему счету, лежали выстраданные триста тысяч рублей. Она перевела взгляд на старый гарнитур. Это убожество...

— Ты трогала синюю папку. Не вздумай отрицать, я вижу по пыли. Слой нарушен, а угол смещен ровно на три градуса относительно края полки. Игорь стоял в дверном проеме кухни, скрестив руки на впалой груди. Его лицо, обычно серое и невыразительное, сейчас напоминало застывшую маску инквизитора, нашедшего еретика. Свет дешевой люстры, в которой из трех лампочек горела только одна ради экономии, отражался в его очках, скрывая глаза. Это делало его похожим на слепого, который видит куда больше зрячих....

— Твоя мать хочет отметить юбилей в ресторане на сто персон, и ты сказал, что банкет оплачиваю я? Ты совсем совесть потерял? Я твою мать вижу раз в год, и она меня терпеть не может! Иди продавай свои часы и компьютер, если хочешь праздника! Я не нанималась кормить твою родню черной икрой и поить элитным коньяком! — возмущалась Наталья, услышав, как муж бронирует ресторан. Она замерла в дверном проеме, всё еще сжимая в руке мокрый зонт. С кончика спицы на ламинат капала грязная вода, собираясь в мутную лужицу, но Наталья этого не замечала...

— Ты что, совсем ослеп или притворяешься? — голос Валерии был низким, хриплым от усталости после десятичасового перелета, но в нем уже слышалось то зловещее скрежетание, которое обычно предшествует буре. Она стояла в прихожей, все еще сжимая ручку чемодана, и не делала ни шага вперед. Ноги, обутые в тяжелые осенние ботинки, приросли к коврику. Коврик, кстати, был не её. Вместо лаконичного черного прямоугольника, который она заказывала у дизайнеров полгода назад, под ногами распласталось нечто ворсистое, грязно-бежевое, с выцветшими цветами по краям...

— Виктор, постой. Есть разговор. Не для лишних ушей. Голос Валентины Игоревны прозвучал из полумрака тамбура так неожиданно, словно сработала старая мышеловка — резко, сухо и с противным лязгом. Соседка стояла, привалившись плечом к дверному косяку своей квартиры, и всем своим видом изображала носителя государственной тайны. На ней был застиранный халат с цветами, которые давно потеряли свой цвет от бесконечных стирок в дешевом порошке, а на ногах — стоптанные тапки с меховой оторочкой, напоминающей шкуру больной кошки...