Андрей Воронцов / Психотерапевт

Вы точно знаете это слово. Знаете, что оно на «К», в нём три слога, и даже можете объяснить, что оно значит. А сказать не можете. Обычно это случается в самый неудобный момент. Вы рассказываете другу про фильм и хотите назвать актёра. Лицо стоит перед глазами, вы помните, где он ещё снимался, а фамилия будто спряталась за угол. Друг ждёт. Вы щёлкаете пальцами, морщите лоб и выдаёте: «Ну этот, как его…» Знакомо? Я психотерапевт, и сам попадаю в это постоянно. Однажды на приёме у меня вылетело название препарата, который я выписывал сотни раз...

Двенадцать лет. Столько прошло с вечера, когда муж молча собрал сумку и закрыл за собой дверь. А звук ключа в замке до сих пор заставляет мою пациентку вздрагивать. «Столько времени прошло, почему меня до сих пор накрывает?» Эту фразу я слышу почти каждую неделю. И чаще всего это правда. Психолог Джордж Бонанно много лет наблюдал за людьми после потерь и увидел, что большинство постепенно приходят в себя сами. Но у кого-то рана болит так же остро, как в первый день. Почему? Представьте, что память похожа на архив, где у каждой истории есть папка с подписью: когда, где, чем закончилось...

Закройте глаза в тёмной комнате. Темноты не будет. Сначала проступит серая зернистая муть, потом по ней поплывут фиолетовые облака и зелёные искры, медленно тающие у края. Меня об этом часто спрашивают на приёме, обычно немного смущаясь. «Доктор, я закрываю глаза, а там картинки. Это нормально?» Чаще всего так спрашивают люди с тревогой и бессонницей, потому что когда засыпаешь с трудом, подозрительной кажется любая мелочь. Это нормально. И объяснение у этих пятен гораздо интереснее, чем кажется...

Весь день вы провели на стуле. Шагов набралось от силы пара тысяч. А в три часа ночи икру скрутило так, будто позади марафон. С чего вдруг? Я заметил, что на приёме этот вопрос всплывает чаще, чем кажется. Человек приходит с бессонницей, а начинает рассказ с ноги: «Свело, потом час не мог уснуть, теперь боюсь ложиться». Ночные судороги ног обычно бьют по икроножной мышце, реже по мелким мышцам стопы. В исследовании Майкла Грэндера и Джона Винкельмана (PLoS ONE, 2017) около четверти взрослых рассказали о лёгких ночных судорогах за последний месяц, а ещё 6% о частых и тяжёлых...

Одна моя пациентка как-то сказала фразу, которую я потом слышал от очень многих людей. «Плохо, но хотя бы понятно». Назову её Ириной, имя и детали изменены. Ей было около сорока. Семь лет брака, в котором её почти не замечали. Муж не кричал и не обижал напрямую, он просто смотрел сквозь неё. А потом случилось странное. Когда подруга позвала Ирину в свой проект в другом городе, она перестала спать. Паниковала она не из-за мужа, а из-за этого предложения. Звучит нелогично? Со стороны да. Но я заметил, что люди редко держатся за боль как таковую...