Три месяца на вахте, двенадцать часов у плиты и каждый перевод на счёт. Когда Галина вернулась, в приложении не хватало почти половины. Она ничего не сказала, только поставила чемодан в коридоре. Галина пересчитывала цифру в приложении в четвёртый раз за утро. Цифра не складывалась. Она положила телефон на подоконник в столовой, подошла к раздаточной и принялась резать хлеб на сорок человек. — Галь, ты чего? — спросила Люда с мойки. — Нож держишь как чужой. — Нормально держу. Хлеб резался тонко, почти прозрачно...
Психология без диагнозов
Место у подъезда занято. Мама ждала час...
Зинаида вернулась из поликлиники и увидела, что чужой внедорожник стоит на её месте. Сосед посоветовал ей сидеть дома. Дочь приехала с телефоном и не стала кричать. Зинаида подъехала к дому в двадцать минут третьего и сразу увидела серый внедорожник. Он стоял поперёк разметки, передним колесом на жёлтой линии. Зеркалом он наполовину закрывал табличку с коляской. Она остановилась рядом и не стала глушить двигатель. Рычаг ручного управления был под правой рукой, а левой она теребила ремешок сумки, лежавшей на коленях...
«Мама — это святое!» — сказал муж. Тогда я продала всё, что он любил
Шестнадцать лет я молча считала тарелки, ведёрки из-под майонеза и деньги, которые Гена отдавал матери. Когда он в очередной раз произнёс свою любимую фразу, я открыла Авито. Он это сказал в четверг, за ужином. Я разливала щи по тарелкам и плеснула на скатерть. Гена не заметил: он смотрел в телефон, набирал что-то матери. У соседей сверху опять работала дрель. Третья неделя подряд, каждый вечер ровно в семь. — Мама просит семьдесят тысяч, — сказал он, не поднимая головы. — На зубы. Семьдесят тысяч...
Золовка подарила на новоселье набор кастрюль и добавила: «Хотя бы готовить научишься». Гости свекрови все захихикали...
На новоселье золовка подарила Нелли набор кастрюль и пошутила при всех. Нелли промолчала и взяла подарок. Через неделю она позвала всю родню на ужин. Приготовила семь блюд в тех самых кастрюлях... Коробку Марина принесла последней и поставила на подоконник, между фикусом в целлофане и открытой кем-то бутылкой. Коробка была большая, перевязанная лентой с бантом. Ленту, судя по виду, Марина завязывала в машине. — Это вам, — сказала она. — От меня лично. Мама купила отдельно, мама у нас по постельному белью...
Сосед по даче выбрасывает строительный мусор за забор героини. Три просьбы убрать — три отказа. Четвёртый раз она не просила...
Сосед ремонтирует дом и сваливает мусор в канаву у её забора. Нина просит убрать трижды и трижды слышит «потом». На четвёртый раз ничего не говоря, позвонила знакомому с экскаватором. Гипсокартон лежал под забором с ночи. Нина увидела его, когда вышла в шесть полить помидоры: три листа, облепленных серой пылью, рулон утеплителя в порванной плёнке, мешки, из которых торчали куски плитки. Всё это было свалено в канаву вдоль её штакетника, на её стороне, там, где она в мае посадила бордюрные ромашки...

