Экзистенциальный психолог - Виктор Хватов

Если наше прошлое на нас влияет, то оно становится нашим настоящим. Такой мыслью в рамках обучения с нами поделился преподаватель, что произвело на меня большое впечатление. У каждого из нас есть воспоминания о прошлом нашей жизни, у каждого есть события, которые оказали на нас большое влияние, и, может быть, даже травмирующие. Часто бывает, что если с нами когда-то произошла травма, то спустя время мы раз за разом к ней возвращаемся, происходит так называемая руминация мыслей, воспоминаний. Мы пытаемся найти ответы, сделать какие-то выводы, пытаемся отгоревать, и привести нашу травму к завершению, как сказали бы гештальститы. Но что опускается из нашего внимания? На своем личном и профессиональном опыте я могу сказать, что я часто замечаю то, как захватывают тяжелые переживания человека. Многие могут годами жить с детской обидой на родителей, с непрожитой утратой, с когда-то сформировавшимися установками о низкой самооценке и тд. Приходя в терапию, человек начинает рассказывать мне о своей истории, которая имеет важное значения с точки зрения глубинных структур человека. Но есть опасность сделать основной фокус только на прошлом, игнорируя тот факт, что, если прошлое настолько актуально, влияет на наши мысли, эмоции и поступки, то это совсем не прошлое, а наше настоящая действительность. Можно долго пытаться простить родителей за прошлые обиды, изменить свое отношение к окружающим, которые нас ранили. (И порой это очень важно, и это тоже является частью терапии). Но некоторые травмы будут болеть всегда, когда-то больше, когда-то меньше. Никто не может вам пообещать, гарантировать, что есть средство, таблетка или инструмент, который избавит вас от боли раз и навсегда. И вот тут важно сконцентрироваться на настоящем. Узнать, как мое прошлое влияет на меня, как я его переживаю, когда эта боль становится сильнее, и что на это влияет. Узнать, какой у меня есть выбор в связи с этим, и что я выбираю или не выбираю, и может не признаюсь себе в этом. Искать ответы на вопрос «Как?», а не «Почему?», так как ответ на вопрос «почему?» не всегда может сделать легче и что-то изменить. Я часто замечаю и на своем личном опыте, как разделение меня на прошлое и настоящее, а возможно и будущее, вызывает раздробленность моей жизни. Куда-то я не смотрю, так как не очень хочу замечать, а что-то, например, принимаю. Я придерживаюсь взглядов, что человек – целостен со своей всей историей, и нельзя сказать, что вот это подлинный я, а это нет. Как мне кажется, здесь есть доля лукавства, так как и там, и тут – я. И осознание, что все, что происходит в моих переживаниях – есть настоящее, может послужить важным шагом для того, чтобы исследовать, как я проживаю свою жизнь, и что в связи с этим выбираю.

Как же нам порой тяжело выдерживать разницу и инаковость другого. Может быть, вы часто слышали, «вот раньше психологов не было, и как-то жили же, и все хорошо было». Это мнение часто можно встретить у людей более взрослого поколения. И тут нельзя сказать, что они неправы или правы. Они жили так, как умели, как их учили, и они не знали, что можно иначе. Были ли они счастливы? Я думаю, что, кто-то нашел свое счастье, а кто-то нет. Кто-то притворялся или обманывал сам себя и других, ведь так было принято. Мне как-то один раз рассказала знакомая, что ее бабушка в свое время не развелась с дедом только лишь потому, что ей так сказал ее отец, объясняя это вопросом «а что скажут люди?» К чему я это все? И причем здесь инаковость другого? Любовь часто представляется нам - это про жить долго и счастливо, умереть в один день, идиллия и сплошная романтика. Но если посмотреть на такие отношения, то можно увидеть, что партнеры в них сливаются во что-то одно целое, а когда кто-то из них начинает не выдерживать этого слияния и старается «отлипнуться», то брак может начать трещать по швам. И это очень опасное место, так как люди в такие моменты могут чувствовать себя одиноко, покинуто и непонято. А если еще весь смысл жизни у человека - это быть в отношениях и жить ради этого, то это может переживаться потерей всех опор, и вызвать серьезный кризис. Слияние - это часть нашей жизни, в детстве мы сливаемся с родителями, в период влюбленности с партнером. И кому-то удается так прожить всю жизнь и быть счастливым, это не всегда плохо. И таких примеров в нашей жизни не мало. Но часто после выхода из слияния может быть достаточно уязвимо. И на своем личном и профессиональном опыте я могу сказать, что стоит обращать внимание, когда ваша жена/девушка/парень/муж/ребенок или значимый другой воспринимаются вами, как продолжение вашей руки, как предмет интерьера, который вы стараетесь закрасить в один тон со стеной, чтобы он просто был рядом, потому что так вы чувствуете себя менее тревожно. В такие моменты стоит обратиться к себе, увидеть, что перед вами совершенно отдельный человек со своими потребностями, темпом жизни, мыслями и эмоциями, с совершенно другой историей. Это порой бывает очень сложно, но «другой» не является нашим родителем, и не может спасти нас самих от нашей жизни. Когда мы являемся детьми нам свойственно сливаться со значимым взрослым, ведь он по сути является объектом нашего выживания. Во взрослой жизни объективизация «другого», слияния с ним - может быть тяжелой ношей для обоих. И как психолог я вижу своей задачей - помочь клиенту в терапии увидеть и услышать другого, научиться разговаривать и договариваться, учитывая свои и чужие потребности, границы свои и другого, а также выдерживать эти данности, снижая уровень тревоги. В этом феномене таяться многие экзистенциальные данности: бытие в мире с «другим», одиночество, пространственность, телесность, и, конечно, тревога. Но про них в другой раз. Всем спасибо за прочтение, будет интересно ваше мнение.

Спасая одну жизнь – ты спасаешь человечество. На выходных я посмотрел прекрасный фильм «Одна жизнь», который затронул меня до глубины души. Фильм повествует о временах Второй мировой войны, про то, как один брокер из Великобритании вывез из Чехословакии 669 детей. Эта история основана на реальных событиях и не оставляет равнодушным. С точки зрения экзистенциальных принципов нашей жизни и нашего бытия, как мне кажется, в фильме отчётливо показан принцип взаимосвязанности. Вторая мировая война – это трагедия человечества и мира. И на фоне этой трагедии нам рассказывают о том, как 29летний молодой человек, работавший в банке в Лондоне, решает ехать в Чехословакию и по итогу вывозит оттуда 8 поездов с детьми-беженцев. Он вместе со своей командой находит средства, договаривается с посольством Англии, находит приемные семьи. И как здесь я вижу раскрытие этого принципа? Мы с вами в фильме наблюдаем, как один человек, «одна жизнь» решает спасти сотни других, и по итогу на момент снятия фильма благодаря его поступку в настоящее время живы около 6000 человек. Это поражает и восхищает. Вот так его выбор и решение повлияли на множество других судеб и на их будущее поколение. Я сразу вспомнил о том, как моя прабабушка работала во времена блокадного Ленинграда на дороге Жизни, как бомбили поезда. Как она восемнадцатилетняя девушка потеряла мать, младшего брата, всех родных, но в итоге на этой же войне познакомилась с машинистом поезда, моим будущем прадедушкой. И стоит только гадать, как бы сложилась их судьба, если бы не было войны, не пойдя она работать на железную дорогу после аппендицита и тд. Наши выборы, а также выборы других определяют ход нашей жизни, и мы все в этом мире взаимосвязаны. Думаю, что мы часто об этом забываем в суете будней, в погоне за личными потребностями (лично я точно иногда про это забываю), но такие фильмы – прекрасное напоминание нам о том, что важно быть внимательным к себе и к своим действиям. И хочется упомянуть еще одну мысль Виктора Франкла, что человек – это существо, которое всегда решает, кто он. Это существо, которое изобрело газовые камеры. Но это и существо, которое шло в эти камеры, гордо выпрямившись, с молитвой на устах. Давайте помнить про то, кто мы есть. И будем внимательнее к тому, "что мы выбираем" и "как мы это делаем".

Сопротивление в терапевтическом процессе – это вполне легализованный и нормальный феномен, который встречается очень часто. Часто сопротивление вызывает много эмоций и у клиента, и у терапевта. И обоим участникам процесса может захотеться что-то сделать. Клиенту, например, начать отрицать, злиться, исчезать и не приходить на сессии, вытеснять для устранения осознания трудностей и многое другое. С терапевтом тоже может происходить всякое, например, он также может начать злиться, стараться еще больше помочь, так как будет чувствовать бессилие и безвыходность, так как такой процесс может переживаться, как хождение по кругу (но терапевты для этого как раз и учатся и посещают супервизию и личную терапию, чтобы замечать эти процессы и оставаться в них устойчивость). Так работают механизмы нашей психологической защиты. И это нормально! Когда мы встречаемся с чем-то новым, болезненным, пугающим, то шаг в эту тему может быть очень трудоемким, ведь после этого что-то может измениться. В связи с этим сопротивление, как часть терапевтического процесса, и психологические защиты, которые нам помогают или не помогают в повседневной жизни – стоит рассматривать, как удовлетворение наших потребностей. Так как ничего не менять, не выбирать, не проживать, например, болезненные или пугающие переживания – за этим может быть потребность в безопасности, в избежание боли и страха. И хочется повториться и сказать, что это нормально! У каждого из нас свой темп, в каких-то темах мы продвигаемся быстрее, в каких-то медленнее, а в каких-то вообще стоим, боясь пошевелиться. И это обусловлено нашими потребностями в привычном и понятном, в сохранении нашей целостности. Ведь изменения происходят мышиными шагами, по чуть-чуть, с опорой на то, что есть, на тот конструкт и ту систему наших психологических защит, которые выработались за многие-многие годы. Чтобы почувствовать свободу – порой достаточно увидеть потребность в своих выборах, которые могут нами восприниматься, как негативные или неправильные. И именно наше отношение к нашим выборам – создает или не создает напряжение. Допустим такую ситуацию: Я хочу кому-то отказать в просьбе из-за отсутствия сил, но не могу, поэтому помогаю. В этом выборе есть напряжение, так как происходит внутренний конфликт двух потребностей. Первая потребность – сохранить себя от страха отвержения, быть принятым, таким образом быть в безопасности. Вторая потребность – не делать того, на что мне не хватает сил, таким образом сохранить свою стабильность, устойчивость эмоциональную и физическую, и тоже быть в безопасности. Убирая негативное отношение к этим двум потребностям, можно начать исследовать, как я поступаю и выбираю, почему именно выбранная мною сейчас потребность была важнее, чем другая. В процессе терапии я предлагаю смотреть клиенту: как происходит его выбор? что именно происходит и когда? как происходит то, что происходит? и что благодаря этому получается? А также, что происходит именно в этот момент на нашей сессии? Как мне кажется, задача терапевта – дать быть любым процессам клиента, так как наша жизнь сама по себе –процесс. И если появляется сопротивление, то я могу быть рядом; помогать исследовать клиенту, о чем оно; отражать то, что происходит с клиентом, со мной и между нами. Ведь сопротивление – это удовлетворение каких-то потребностей, которые можно помочь клиенту сделать видимыми. А если начать идти напролом, без ориентирования на клиента, то надо помнить, что любая сила действия равна силе противодействия. И заканчивая данные размышления, хочется сказать, что в такие моменты терапевтический процесс может казаться действительно хождением по кругу. Но это не так! Ведь психотерапия – это путешествие, из которого «таким же» не возвращаются, даже после одной сессии. Это движение по спирали, которая с каждым разом становится шире/глубже или наоборот.