Простые рецепты

Нина Аркадьевна позвонила в среду утром, когда Вера ещё не успела выпить кофе. Телефон лежал на краю раковины - Вера как раз умывалась. Номер высветился без имени: Нина Аркадьевна была занесена в контакты под именем «мама Олега», и это само по себе говорило о многом. Три года вместе, год в браке - а она так и осталась «мамой Олега», не свекровью, не Ниной Аркадьевной просто, а именно так - через сына, через принадлежность. Вера вытерла руки и взяла трубку. «Вера, ты сейчас можешь говорить?» Голос был ровным...

Галина принесла документы на подпись в четверг, как обычно. Положила на край стола, придвинула ближе, сказала: «Вот тут и тут». Валерий взял ручку, не глядя подписал. Она смотрела на его руку. На кольцо. Оно почти не снималось - только в бане да на даче, когда возился с инструментом. Тридцать два года. Кольцо уже почти вросло, и это казалось правильным. Пошла на кухню ставить чайник. За спиной слышала, как он перелистывает страницы. Хотела спросить, будет ли он ужинать до или после звонка Антону...

Свекровь заметила коробки в прихожей и сразу сказала: Марина не успела ответить. Людмила Васильевна уже обходила коробки по кругу, как эксперт-криминалист обходит место происшествия. «Нашей» она говорила так, что сразу было понятно - наша тут только одна. Марина вышла замуж за Павла в сентябре, когда листья уже начали желтеть, но ещё держались. Это было важно - она запомнила, потому что шла по дорожке в загс и думала: хорошая примета, держатся. Павел был спокойный. Это первое, что она в нём заметила...

Посуду мыть в этом доме было принято сразу. Не «потом», не «завтра утром» - сразу, потому что Вадим так сказал в первый же месяц после свадьбы, и это стало законом с той же естественностью, с которой вода течёт вниз. Вадим сказал - Вадим так хочет. Остальное не обсуждается. Лена стояла у раковины в половине одиннадцатого вечера после девятичасовой смены в школе - три урока, две консультации, родительское собрание, после которого мама одного из восьмиклассников плакала в коридоре, и Лена ещё двадцать минут стояла рядом, потому что не умела просто уйти...

Анна Сергеевна поставила чашку с остывшим кофе на подоконник и в который раз перечитала письмо от адвоката. Буквы плыли перед глазами… Но смысл был ясен – и от этого только хуже: её просили за месяц освободить квартиру. Да и куда идти? Семьдесят два года. Эта маленькая двухкомнатная на четвёртом этаже – всё, что у неё осталось. Сорок лет – здесь, в этих стенах. Тут умер муж, тут после ухода дочери она растила внука. И вот теперь – этот самый внук, Максим. Через адвоката. Требует всё продать и поделить деньги...