Простые рецепты

Сорок тысяч рублей лежали в конверте на стойке радиостанции. Игорь не смотрел на меня - он смотрел на включенный микрофон, на красную лампочку «В эфире». Ему было плевать, кто я такая и почему согласилась на это. Ему нужно было, чтобы мой голос прозвучал в ночном эфире и заставил одного человека поверить, что мертвые говорят. Я согласилась, потому что мне нужны были деньги на операцию отцу. Я не знала, что иду на радиостанцию, где вспомню о человеке с которым двенадцать лет назад разрушила дружбу и похоронила свою любовь...

Я проснулась от звука захлопнувшейся двери. Глянула на часы - половина восьмого. Андрей ушел на работу, даже не заглянув в спальню. Как обычно. Я лежала еще минут десять, глядя в потолок. Серый, с трещинкой у люстры. Эту трещинку я изучила уже досконально - она напоминала реку на карте. Я даже придумала ей название - река Одиночества. Встала. Надела халат - старый, махровый, с пятном от кофе на рукаве. Пошла на кухню. Там на столе стояла грязная чашка - Андрей позавтракал и даже не убрал за собой...

Мне было пять лет, когда я впервые услышала, как мама говорит обо мне с тетей по телефону. Я стояла за дверью, босая, в пижамке с зайчиками, и слушала. «Ошибка, Лен. Вот честно - ошибка. Хотела карьеру сделать, а тут она. Теперь сиди дома, пеленки стирай». Я не поняла тогда всех слов. Но поняла интонацию. Холодную. Усталую. Чужую. Отец появлялся редко. Работал вахтами - две недели дома, месяц в отъезде. Но когда приезжал, становилось только хуже. «Не ори так, башка трещит», - говорил он, когда я смеялась...

Андрей проснулся от звонка будильника в семь утра. Рядом спала Оксана, отвернувшись к стене. Он потянулся, встал, пошел в ванную. Обычное утро среды, ничего особенного. На кухне он поставил кофе, достал из холодильника яйца. Телефон Оксаны лежал на столе, экран вспыхнул - сообщение. Андрей машинально глянул. Незнакомое имя: «Максим». Текст: «Вчера было здорово. Когда снова увидимся?» Рука застыла над сковородкой. Андрей поставил яйца обратно в холодильник, взял телефон жены. Пароль знал - день рождения ее матери...

Когда телефон зазвонил посреди ночи, я сразу поняла - ничего хорошего. Три часа утра, на экране незнакомый номер. Сердце екнуло. «Алло?» «Это Марина Павловна? Мать Егора Соколова?» Голос официальный, женский. «Да. Что случилось?» «Дежурная по больнице. Ваш сын попал в аварию. Приезжайте, пожалуйста». Не помню, как оделась, как добралась. Помню только, как бежала по больничному коридору, как искала нужный кабинет. Врач встретил меня у двери - молодой, усталый. «Ваш сын жив. Множественные ушибы, сотрясение, сломано ребро...

«Солнце, я задержусь на корпоративе, не жди меня раньше полуночи» - это сообщение от Игоря пришло мне в шесть вечера 31 декабря, когда я уже третий час колдовала над оливье и резала селедку под шубу. Я посмотрела на экран телефона, вытерла мокрые от рыбного рассола руки о фартук и набрала ответ: «Хорошо, постараюсь дотянуть до двенадцати с детьми. Веселись». Поставила смайлик. Отправила. И почувствовала, как внутри что-то сжалось в тугой комок. Это был уже третий корпоратив за декабрь, и каждый раз...

Помню этот день как сейчас. Сестра Оля стояла у окна, смотрела на дождь. Я складывала вещи в чемодан. «Не уезжай», - сказала она тихо. «Должна. Здесь мне нечего делать». «А я?» Обернулась. Ей было четырнадцать, мне двадцать два. Разница в восемь лет казалась пропастью. «У тебя отец. Тебе не нужна я». «Нужна», - голос дрогнул. Но я не слушала. Застегнула чемодан, вызвала такси. Оля проводила меня до двери, губы дрожали, но ничего не сказала. Только обняла крепко. Я погладила ее по голове и ушла. Все началось после смерти мамы...

Вера стояла у плиты и помешивала суп. Муж Михаил должен был вернуться с работы через час, нужно было успеть накрыть на стол. Двадцать три года они прожили вместе, и каждый день она встречала его ужином. Привычка, ставшая ритуалом. Только вот любви в этом ритуале не было. Никогда и не было. Вера знала это с самого начала. Знала, что Михаил женился на ней не по любви. Но она надеялась... надеялась, что со временем все изменится, что он полюбит ее, что терпение и забота растопят его холодное сердце...

Мы встретились в коридоре районной больницы - пятеро незнакомых людей, которых свела скамейка у кабинета невролога. Через час ожидания стало ясно: у каждого свой диагноз, но болезнь одна - жизнь, которая пошла не туда. Оказалось, что наши красивые планы остались в прошлом, а будущее выглядит как этот облупленный коридор. «Живая очередь или по талонам?» - спросила я, входя. «Живая, - буркнула полная женщина на скамейке. - Садитесь, долго ждать. Доктор на обходе.» Я села. Достала телефон, уткнулась в экран...

Марина стояла у окна и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, сливаясь в мутные ручейки. За спиной на диване сидел Олег, уткнувшись в телефон. Телевизор работал на фоне, но никто не смотрел. «Ты будешь ужинать?» - спросила она, не оборачиваясь. «Потом», - буркнул он, не отрываясь от экрана. Марина прошла на кухню. Достала из холодильника вчерашний суп, поставила разогревать. Села за стол, положила руки на столешницу. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет она ждала, что что-то изменится. Что он станет внимательнее...

Катерине было тридцать один год. Она работала реставратором в московском музее, жила в съемной однушке и считала, что жизнь проходит мимо. Вот так просто - проходит, и всё. Каждый день одно и то же: работа, дом, иногда встречи с подругами. Никаких потрясений, никаких событий. «Ну и зачем тебе это? - недоумевала Ольга. - Катя, ты же нормально живешь! Квартира, работа, друзья. А ты хочешь всё бросить и уехать черт знает куда!» «Оля, я уже решила. Я еду в Петрозаводск. Там музей открывается новый, им нужен реставратор...

Вика никогда не мечтала о большой любви – ну вот серьёзно, не мечтала. Она всегда мечтала совсем о конкретных вещах: стать архитектором, открыть свою маленькую мастерскую где‑нибудь на берегу канала, а потом — вот обязательно! — колесить по Европе, разглядывая древние мосты, плитку под ногами и линии крыш. Она сразу бросалась в глаза: высокая, стройная, волосы – рыжий водопад по плечам, вьющийся и неукротимый. А глаза… зелёные, насыщенные, будто кусочек лета в пасмурный день. Люди иногда задерживали...