Просто Папа и Василиса

В девяностые у школы было два времени года: «холодно» и «ещё холоднее». В сентябре по утрам уже тянуло сыростью с реки, в карманах шуршали бумажные рубли, а в коридорах пахло мелом, мокрыми куртками и тем самым лаком для пола, который не выветривается, кажется, никогда. А у Оли было ещё одно время года — «линейка». Она знала: как только вахтёрша тётя Зина начнёт расставлять в фойе табуретки для учителей, как только где‑то за стенкой заскрипит старый микрофон и кто‑нибудь принесёт магнитофон «Весна» в потрёпанной сумке — значит, сегодня опять будет сцена...

Алина проснулась не от будильника. Её разбудил запах — резкий, знакомый до боли: плавленый пластик и сырая гарь. Сначала она подумала, что кто‑то на кухне оставил на плите кастрюлю. Потом — что где‑то внизу опять палят мусор. Но запах был слишком близко, слишком густой. И почти сразу — приглушённый, хриплый крик из подъезда: — Люди! Выходите! Пожар! Алина рывком поднялась, натянула на себя халат, схватила телефон и уже на ходу, почти не попадая в рукава, сунула ноги в тапки. Дверь в коридор открылась — и в неё сразу ударило тёплым дымом, будто подъезд стал печкой...

Я не помню, как выглядели многие взрослые из моего детства — лица стираются, имена путаются, — но я до сих пор помню звук школьного звонка в девяностых: он был не «динь‑динь», а как будто металлический крик, который рвал тишину коридоров и, вместе с ней, твоё спокойствие. Утро было мокрое — то ли ноябрь, то ли март, в моей юности они были одинаковые: серое небо, кашица под ногами, и в каждом пакете у каждого ребёнка — сменка. У меня сменка была в пакете с надписью «Марианна», потому что в магазине тогда пакеты не «покупали» — их берегли, складывали, стирали, сушили, а потом снова носили...

Тот вечер ничем не отличался от сотни других: обычный ужин, игрушки под ногами и усталость после дня — именно поэтому потом вспоминать было особенно тяжело. Анна стояла у кухонного стола и пыталась навести порядок в том хаосе, который появляется сам собой, стоит тебе всего на минуту отвернуться: чек из аптеки, два фломастера без колпачков, крышка от баночки с детским пюре, игрушечная машинка, и ключи — как всегда, там, где им не место. Савва, её двухлетний ураган в носках с динозаврами, катался по полу на коленях и «ремонтировал» игрушечную дрель...

Это была такая прогулка, про которую потом говорят: «Да мы всего на десять минут вышли…» Ирина помнила каждую мелочь — как солнце липло к асфальту, как пахло нагретыми липами и новой краской на детской площадке, как Егор, её девятилетний сын, подпрыгивал на месте от нетерпения. — Мам, ну смотри! — он показывал на мальчишку, который проезжал мимо на электросамокате. — У него скорость, как у мотоцикла! — Скорость не игрушка, — автоматически сказала Ирина. Это была та взрослая фраза, которую мы произносим, чтобы успокоить себя, а не ребёнка...