Просто Папа и Василиса

Из ванной тянуло странным запахом — не мылом, не шампунем и даже не сыростью, которая обычно жила между трубами и старым ковриком. Пахло чем-то резким, кислым, аптечным. Будто кто-то развёл в тазике лекарство для целой квартиры и забыл закрыть крышку. Дверь была плотно занавешена старым одеялом. Снизу, у самого порога, пробивалась тонкая красная полоска света. От этого ванная казалась не ванной, а тайной комнатой, куда взрослых пускают не всегда, а детей — тем более. — Люська, не лезь! — сказал изнутри Сашка...

На почте пахло клеем и газетной краской. Возле стены стоял деревянный стол, к которому цепочкой были привязаны ручки с обкусанными колпачками. На подоконнике лежали бланки телеграмм, а над окошком висела табличка с аккуратными буквами: “До востребования”. Надя эту табличку знала теперь лучше, чем расписание уроков. Раньше почта была для неё просто местом, куда мама посылала оплатить квартиру или купить конверт бабушке. Очереди, старушки с квитанциями, сердитая женщина за стеклом, запах сургуча и пыльных газет — всё это казалось скучным взрослым миром, куда дети заходят только по поручению...

Отец приходил домой всегда одинаково: сначала в прихожей скрипела дверь, потом на коврик падала тяжёлая сумка, потом в квартире появлялся запах, который Серёжа узнавал раньше голоса. Металл. Машинное масло. Холодный воздух цеха. Ещё немного — табак, которым пропитывались заводские курилки, хотя сам отец курил редко. — Я дома, — говорил он негромко. И мама из кухни отвечала: — Раздевайся, ужин грею. Отец снимал ватник, вешал его на крючок возле двери, расшнуровывал ботинки и долго мыл руки в ванной...

Красный галстук в тот день лежал на Витькиной груди так ровно, будто был не тканью, а знаком: теперь ты уже не просто ученик четвёртого “Б”, который бегает по коридору и забывает сменку в раздевалке. Теперь ты пионер. Значит, держись прямее, отвечай громче, не тяни руку после всех и не делай вид, что не заметил бумажку под партой. Витька стоял в школьном актовом зале среди таких же ребят, как он сам, и пытался не чесать шею. Воротник новой белой рубашки тёр кожу, волосы после маминой расчёски лежали...

У бабушки в шкафу была жестяная коробка, которую все внуки знали лучше, чем расписание уроков. Она стояла на верхней полке, за стопкой выглаженных наволочек, рядом с маминым старым школьным альбомом и пакетом, где хранились пуговицы “на всякий случай”. Коробка была круглая, потертая по краям, с выцветшими цветами на крышке. Когда её открывали, она тихо скрипела, будто каждый раз нехотя соглашалась выпустить наружу маленький праздник. Внутри лежали леденцы. Не шоколадные конфеты в блестящих фантиках, не дефицитные батончики, не вафли в бумажной обёртке...