Психология | Саморазвитие

— Ой, Марин, ну не драматизируй, — донесся из трубки ленивый, тягучий голос золовки. — Что за манеры? У меня свидание, я вообще-то личную жизнь устраиваю. Ты же сама мать… ну, почти. Должна понимать. Марина стояла в прихожей, прижимая трубку к уху так сильно, что пластик впивался в висок. В коридоре стоял невыносимый запах горелых макарон, а из гостиной доносился грохот — семилетний Тёма в очередной раз пытался проверить на прочность плазменный телевизор, постукивая по нему железной машинкой. — Я не мать, Вероника...

— Может, ты уже поедешь домой? Я произнесла это тихим, почти бесцветным голосом, глядя не на подругу, а на отражение кухонной люстры в остывшем чае. Часы над дверью издевательски отсчитали полночь. Света замерла с чашкой у самого рта. Её густо накрашенные ресницы дрогнули, а в глазах на мгновение промелькнуло такое искреннее недоумение, будто я только что предложила ей прыгнуть с балкона. — Ты сейчас серьёзно смотришь на часы или это такой тонкий намёк, что я тебе надоела? Она поставила чашку на стол с едва слышным, но каким-то окончательным стуком...

— А ты, я погляжу, совсем на Ольгу-то не похож — ни глазами, ни статью, ни норовом! — проскрипел дребезжащий голос, заставив Кирилла резко затормозить у самого подъезда. На выкрашенной в ядовито-зеленый цвет скамейке, словно античное божество раздора, восседала массивная женщина в засаленном халате. Её маленькие, глубоко посаженные глазки впились в лицо молодого человека с жадным любопытством. Кирилл, только что вернувшийся из магазина с тяжелыми пакетами, замер, пытаясь вежливо улыбнуться. — Здравствуйте, тетя Зина...

— Верни мне ключи, дрянь! Я знаю, что ты дома! Открывай, иначе я вызову полицию! — визгливый голос сестры, казалось, просачивался даже сквозь бронированную дверь, которую я поставила всего месяц назад. Я тяжело вздохнула, отставляя чашку с недопитым кофе на новый, ещё пахнущий лаком кухонный остров. Воскресное утро, которое я планировала провести в тишине и блаженном одиночестве, трещало по швам, как дешёвая ткань. — Вика! Ты слышишь меня?! — удар ногой в дверь отозвался глухим эхом. Я неторопливо прошла в прихожую и посмотрела в глазок...

Как понять, что вам завидуют: Психоаналитик Жак Лакан когда-то сказал очень точную вещь: зависть — это не когда сосед хочет вашу машину. Это когда сосед хочет стать вами — тем человеком, который может себе позволить такую машину. В этот момент ваша фигура начинает его «фонить» и раздражать. Перед ним встает выбор: либо вдохновиться вами и вырасти, либо обесценить вас, чтобы не чувствовать собственной неполноценности. К сожалению, многие выбирают путь «тихой войны». Чтобы вы могли вовремя распознать...

— А ты не слишком ли много на себя берешь, деточка, распоряжаясь чужими квадратными метрами? Голос мужчины, назвавшегося Аркадием, дребезжал от едва сдерживаемой ярости. Он стоял в дверях квартиры, которую Лена еще вчера считала своим временным прибежищем и тихой гаванью, а сегодня — полем боя. Лена крепче сжала в руках связку ключей. Металл холодил ладонь, напоминая о том, что всё это происходит наяву. — Я не распоряжаюсь, — тихо, но твердо ответила она. — Я здесь по праву. Анна Сергеевна оставила распоряжения...

— Собирай вещи, мама, мы уже нашли тебе отличный пансионат в Подмосковье, там сосны и свежий воздух! Артем стоял посреди просторной гостиной, небрежно стряхивая невидимую пылинку с рукава своего дорогого пиджака. Его голос звучал так уверенно, будто он не человека выселял, а закрывал нерентабельный филиал компании. Марина Петровна медленно опустила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, отозвавшись эхом в пустоте большой квартиры. — В Подмосковье? — тихо переспросила она. — Но я думала, мы договаривались о ремонте здесь, на Кутузовском...

— Возвращаю вам сына вместе с вашими деньгами! — ледяным тоном произнесла я в трубку, глядя, как муж пытается запихнуть в чемодан кроссовки, которые не влезали из-за горы неглаженных футболок. — Ты снова перевел мне на карту ровно сорок тысяч, Артем? А где остальное? Мы же договаривались, что в этом месяце закроем досрочно часть ипотеки! Марина швырнула смартфон на кухонный стол. Аппарат проехал по клеенчатой скатерти и едва не сорвался в бездну за кухонным плинтусом. Экран угрожающе мигнул уведомлением о низком заряде, словно подчеркивая общее истощение их семейного бюджета...

— Это и моя квартира по закону, я никуда не пойду! — звонкий, пронзительный голос дочери вонзился в тишину гостиной, словно зазубренное лезвие. Марина стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и в её позе было столько вызывающей уверенности, что я невольно сделала шаг назад. На её лице не было и тени смущения — только холодный, расчетливый гнев человека, чьи права внезапно попытались оспорить. Сергей, мой муж, тяжело опустился в старое кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну эту минуту...

— Семь лет? Ты сейчас серьезно сказал, что семь лет назад, когда я заново училась ходить после операции, ты был с другой женщиной? — голос Оксаны сорвался на свистящий шепот, а пальцы так сильно сжали ножку бокала, что та едва не хрустнула. — Окс, ну пожалуйста, не надо так... Это было целую вечность назад! — Олег попытался накрыть её руку своей, но она отпрянула, словно от ядовитой змеи. — Семь лет назад, — повторила она, глядя сквозь него. — Ване было три месяца. Я... я тогда не спала сутками, Олег...

— Ну ты же понимаешь, что это всего на три дня, а у нас билеты уже куплены, не пропадать же путевкам! — голос Светланы в телефонной трубке звенел натянутой струной, в которой отчетливо слышались истерические нотки. — Мама, как назло, с давлением слегла, свекровь на даче с радикулитом. Оль, ну выручай, а? Вы же с Андреем все равно дома сидите! Я тяжело вздохнула, прижимая смартфон плечом к уху и продолжая нарезать овощи для салата. Была пятница, вечер. Мы с мужем планировали провести эти выходные в тишине, завернуться в пледы, включить старые фильмы и просто наслаждаться обществом друг друга...

— Рот закрой, я буду жить с сыном! — рявкнула свекровь, с грохотом опуская тяжелый чемодан на паркет в прихожей, словно ставя жирную точку в еще не начавшемся споре. Алина застыла, держа в руках мокрое кухонное полотенце. Вода капала на пол, но она этого даже не замечала. Слова Галина Петровны прозвучали как выстрел в тишине уютного вечера, разрывая привычный уклад их жизни в клочья. — Галина Петровна, простите, я не совсем поняла... — начала Алина, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Вы же говорили, что заедете только чай попить, про обои посоветоваться...