Психология | Саморазвитие

— Три миллиона — наша законная доля, и ты не смей мне отказывать, Дима! — голос Зинаиды Ивановны, обычно приторно-сладкий, сейчас напоминал скрежет ржавого железа по стеклу. Катя замерла в прихожей, прижав ладонь к едва округлившемуся животу. Сердце, казалось, пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Она вернулась от родителей раньше времени — те уехали к тетке в соседний город, не предупредив, — и теперь стояла в собственной квартире, боясь даже выдохнуть. — Мама, тише ты, — послышался глухой, неуверенный голос Дмитрия...

— Объясни мне сейчас же, что это за мерзость, или мы разводимся прямо в этой кухне! — проорал Сергей, буквально влетая в дверной проем и едва не снося косяк плечом. Он тряс перед лицом Анны смартфоном так яростно, что экран превратился в расплывчатое светящееся пятно. — Сережа, успокойся, я не понимаю, на что я должна смотреть? — тихо ответила Анна, отставляя в сторону нож, которым только что резала овощи для рагу. — На это! На свое бесстыдство смотри! — он ткнул пальцем в снимок, где Анна сидела в полумраке кафе рядом с высоким мужчиной, который, казалось, нежно приобнимал ее за плечи...

— Родители тебе на отпуск денег подарили? Отлично, завтра переведём всё Лерке, ей нужна машина, — заявил Захар, не отрывая глаз от тарелки. Ольга замерла с вилкой в руке, чувствуя, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. — Что ты сейчас сказал? — тихо переспросила она, надеясь, что ей послышалось. — Ты оглохла, Оль? — Захар наконец поднял на неё взгляд, в котором не было ни капли сомнения, лишь привычная уверенность в своей правоте. — Лерке тяжело. Она на работу устроилась, а ездить на край города на маршрутках — это издевательство над девочкой...

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас просишь? — Фаина Алексеевна сложила руки на груди, глядя на дочь сверху вниз. Лола переступила с ноги на ногу, нервно поправляя ремешок сумочки. — Мам, ну что ты сразу начинаешь? Я же не просто так прошу. — А как? В долг? Который ты отдашь через десять лет или никогда? — Мам, там сейчас скидка сумасшедшая. Та самая модель, Bosch, понимаешь? Она по отзывам лучшая, бесшумная, со всеми датчиками. — И что? Если у тебя нет денег, значит, ты моешь посуду руками. Это простая математика, Лола...

— Я пожилой человек, мне комфорт важнее, так что давайте просто поменяемся дачами! — огорошила меня свекровь, бесцеремонно отодвигая чашку с недопитым чаем. Я замерла с ложкой в руках, чувствуя, как внутри всё начинает медленно закипать. Вадик, мой муж, сидевший рядом, только и смог, что неловко почесать затылок. Тишина в гостиной стала такой густой, что её можно было резать ножом. — Анна Матвеевна, я, кажется, ослышалась? — медленно переспросила я, стараясь сохранять голос ровным. — Вы предлагаете...

Мой голос сорвался на высокой ноте, превращаясь в придушенный хрип. Вика вздрогнула и выронила учебник по гражданскому праву. Тяжелый фолиант гулко ударился о ламинат, но девочка даже не пошевелилась, чтобы его поднять. Она смотрела на меня огромными, полными первобытного страха глазами. — Наталья Сергеевна, я не понимаю, о чем вы говорите, — прошептала она, и её нижняя губа мелко задрожала. — Не понимаешь? — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает холодная, колючая ярость. — Кольцо исчезло...

— Татьяна Павловна, нам надо поговорить о деньгах. И, пожалуйста, без ваших любимых насмешек, — сказала Лера так резко, будто уже заранее готовилась к драке. Она стояла посреди съемной квартиры, в дорогом спортивном костюме, который еще недавно казался символом красивой жизни, а теперь выглядел почти издевкой. На кухне капал кран, в коридоре валялись пустые коробки от доставки, а в телефоне мигало напоминание о просроченной оплате аренды. Максим сидел на краю дивана, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки...

— Ты ведь не против, если тетя Лида с Вероникой поживут у нас месяц-другой? Ника медленно закрыла ноутбук и посмотрела на мать. По ее тону она сразу поняла: это не вопрос. Это решение, принятое без нее. — Мам, ты сейчас серьезно? — Конечно. Они же не чужие. — Чужие не появляются после пяти лет молчания. Марина Сергеевна смутилась и заговорила мягче, будто этим можно было все исправить. После развода они с дочерью выживали вдвоем. Потом бабушка завещала квартиру Марине, жизнь выровнялась, и именно тогда в нее снова полезла родня...

«Выбирай: я или пёс!» — ультиматум, после которого любовь умерла. — Или ты прямо сейчас прекратишь орать на него, или выметайся отсюда сам! Лера стояла в прихожей, мокрая после дождя, с поводком в одной руке и полотенцем в другой. У её ног дрожал от холода Граф — крупный, умный пёс, которого она когда-то забрала из приюта щенком. А в дверном проёме кухни, с перекошенным от раздражения лицом, стоял Игорь. — Я ору не на него, а на тебя! — Конечно. На него ты просто смотришь так, будто он тебе жизнь испортил...

— То есть ты сейчас серьезно привезешь сюда свою мать и брата, а меня просто поставишь перед фактом? Соня сама не узнала свой голос. Он стал тонким, звенящим, как стекло, по которому уже пошла трещина. Костя стоял посреди кухни с таким лицом, будто сообщал не о катастрофе, а о переносе доставки мебели. — Я же сказал: мама решила продать квартиру и помочь нам с ипотекой. — Помочь нам? — Да. — Нам — это кому? Мне кто-нибудь вообще задал вопрос, хочу ли я такой помощи? Костя раздраженно выдохнул. Он всегда делал так, когда собирался выставить собеседника истериком...

— Какой тебе торт? Тебе бы рот зашить, а не свечи задувать. Лера замерла с миской крема в руках. Белая масса шлепнулась на столешницу. На кухне пахло ванилью и малиной, а в груди у нее горело так, будто кто-то приложил раскаленный утюг. — Артем, ты сейчас серьезно? — А что такого? — Завтра мой день рождения. — И что? — И ты считаешь нормальным говорить мне это накануне праздника? — Я считаю нормальным говорить правду. Он стоял в дверях, спокойный, уверенный, даже довольный собой. Лере в такие моменты хотелось не плакать — разбить что-нибудь тяжелое...

«Что тут у вас вкусного?», — радостно объявила свекровь, уже распахивая дверцу моего холодильника. Я даже не сразу поняла, что она сказала это вслух. Стояла в коридоре с младшей на руках, не успев снять домашнюю футболку, в которой с ночи остались пятна от детской смеси, и смотрела, как Тамара Григорьевна уверенно, как у себя дома, переставляет контейнеры на полках. — Там котлеты не трогайте, я их детям оставила. — Ой, да что ты так напряглась? — Я не напряглась. — Тогда чего голос такой? — Потому что вы приходите без предупреждения...