Это про нас | Истории из жизни

День начался тихо. Даже слишком тихо. Савелий, увлечённый своими игрушечными машинками, не обращал внимания на мир вокруг. Бабушка словно растворилась в доме, избегая даже мимолётных встреч. Это настораживало. Напряжение было повсюду, невидимое, но ощутимое, как густой туман перед бурей. Короткий зов из кухни нарушил зыбкое затишье. Голос бабушки звучал непривычно мягко, будто подкрадывалась к чему-то важному. Сердце ёкнуло — такого тона я не ожидала. Я подошла к двери. Она сидела за столом, перед ней стояла тарелка каши...

— Ты называешь это воспитанием?! — Её голос разрезает воздух, словно острый нож. В комнате становится тесно, как будто стены сдвигаются под давлением невидимой силы. Бабушка сверлит меня взглядом, который тяжелее всего, что можно поднять руками. Её лицо — грозовая туча, а глаза полыхают молниями. Кулаки сжаты, плечи подрагивают, будто сами не выдерживают напряжения. Она указывает на Савелия. Тот, сидя на полу, окружённый хаотично разбросанными игрушками, с важным видом пытается достроить покосившуюся башню из кубиков...

В коридоре её квартиры я стояла, будто впервые в чужом месте. Лампы едва тлели, свет пробивался сквозь тяжёлую, тягучую темноту. Вечер распахивал двери ночи, а за окном город застыл в холодной, равнодушной тишине. Было ощущение, что весь мир снаружи растворился в бездне, как и я в этой комнате. Я пришла не с упрёками, не с просьбами. Только с надеждой. Но от неё не осталось и следа. — Мама, я тебя прошу… — её голос звучал так, будто она уже всё решила. Тихий, почти чужой, но срывающийся на неприязнь...

Я стояла у двери, вцепившись в косяк, будто он мог удержать меня на краю пропасти. Мир вокруг шатался, рушился, становился зыбким, как мокрый песок под ногами. Сердце стучало сбивчиво, словно старые часы, которые забыли завести. Передо мной стояла моя дочь. Моя. Когда-то моя. Теперь — словно чужая. Холодный взгляд, закрытое лицо, будто поставленная между нами стена. — Мама, я не могу остаться, — её голос был отрывистым, как шаги человека, спешащего уйти. — Я уже говорила тебе: у меня своя жизнь. Свои дела...

Огонь плясал, яростно пожирая всё на своём пути. Он не знал жалости. Красноватые языки вздымались ввысь, разрывая темноту ночи, как дикие звери, рвущиеся из клетки. Вода из пожарных рукавов разбивалась о жаркие стены, превращаясь в пар, словно сама природа сопротивлялась их усилиям. Люди кричали, толпа росла, но для меня всё это стало словно декорацией в кошмаре. Я стояла неподвижно, кутаясь в грубое одеяло, которое кто-то заботливо накинул мне на плечи. Холод прокрадывался сквозь ткань, но его я почти не чувствовала...