ПроМашины

Конец 1987 года. Обычный двор где-нибудь в Туле или Калуге. Вечер. У подъезда стоит новенький ВАЗ-2106 — тёмно-вишнёвый, с блестящими хромированными молдингами. Капот приоткрыт. Вокруг — трое парней лет по двадцать пять. Кто-то уже прикидывает, как поставить «музыку», кто-то обсуждает, как «шестёрка» идёт по трассе 140. Чуть поодаль — аккуратный светло-бежевый Москвич-2140. Чистый, ухоженный. Его владелец — спокойный мужчина лет шестидесяти. Машина не плохая. Но к ней никто не подходит. Почему так вышло? Ведь ещё в конце 60-х Москвич-412 считался продвинутым автомобилем...

Конец девяностых — начало нулевых сейчас вспоминают либо с нервным смешком, либо с тёплой тоской. А тогда это было время странной романтики: вроде бы вокруг всё шатко, зато внутри — жажда нового. Денег у большинства — ровно на «чтобы ездило», но мечта уже не про «чтобы ездило», а про «чтобы как у людей». И вот на этом фоне отдельные заводы в Новой России вдруг начали примерять на себя нишу, которая казалась почти иномарочной: легковой полный привод. Такой, чтобы не «Нива — и по кочкам», а почти по-субаровски: Impreza, Forester и всё это ощущение “я держусь за дорогу всеми четырьмя”...

В конце 1970-х — начале 1980-х в СССР уже никто не питал иллюзий. Советское автомобилестроение заметно отставало от мирового, и это понимали все — от инженеров КБ до людей в высоких кабинетах. Пока на Западе легковые автомобили массово переходили на передний привод, облегчённые кузова и электронный впрыск топлива, у нас продолжали доводить классические заднеприводные схемы с карбюраторами, корни которых уходили ещё в 1950-е. Разрыв был очевиден, и игнорировать его дальше становилось опасно — и технически, и политически...

Есть машины, над которыми смеяться вроде как «положено». Вот идёшь по улице, видишь аккуратный ухоженный ЗАЗ-968М — и в голове у большинства моментально всплывает набор штампов: «ой, это ж Запор», «не едет», «разваливается», «анекдот на колёсах». Забавно, что этот смех часто у людей, которые на нём не ездили и даже толком рядом не стояли. А если стояли — то в детстве, в роли пассажира, когда машина казалась маленькой и шумной, но почему-то всё равно любимой. И вот тут начинается самое интересное...

В конце 80-х в СССР можно было бесконечно спорить о политике, футболе и… о том, что “лучше взять” — Москвич или Жигули. Причём спор был не академический: машина доставалась тяжело, стоила как маленькая квартира “по ощущениям”, и ошибаться не хотелось. И вот парадокс: Москвич-2140 мог быть буквально “новым с завода”, но в народной шкале ценностей он часто всё равно стоял ниже, чем ВАЗ-2106. Почему так? Сразу оговорюсь: это не текст про “Москвич плохой”. 2140 был честной машиной и для своих задач подходил...