Взрослые игры

Телефон лежал на зарядке. Экран светился. Я не собирался смотреть. Просто шёл мимо — взять свою зарядку, которую перепутал с её. Краем глаза увидел уведомление из карт. Автоматически прочитал. «Виктория: ул. Садовая-Черногрязская, д. 12». Я остановился. Садовая-Черногрязская — это не «Пятёрочка» в нашем квартале. Это совсем другой район. Сорок минут назад она написала: еду за продуктами, задержусь. Я ответил: ок. Сел смотреть футбол. Я взял телефон. Открыл карты. Нашёл её метку — она стояла ровно там, где я и прочитал...

Сижу я как-то у Тамары Рябовой — давление мерить пришла, она с осени на голову жалуется, в ушах звенит, к вечеру темнеет. За окном ноябрь. Листья уже слежались в мокрый пласт у калитки, небо низкое, тяжёлое, как крышка. А со двора — стук. Мерный, неторопливый. Николай что-то мастерит. Тамара локоть на стол положила, манжету дала намотать — и сразу давай говорить. Она всегда так: пока молчать нечем, говорит. — Ну и что это за жизнь, Степановна. — Вздыхает так, будто ей не сорок три, а все сто, и спина болит вся разом...

Павел поставил на кухонный стол два тяжелых пакета с логотипом «Пятерочки». Из одного предательски торчали пучки укропа и длинный парниковый огурец. — Я взял всё по списку, — сказал он, методично выкладывая на клеенку жестяные банки с зеленым горошком, тяжелый стеклянный кувшин для морса и майонез. Я смотрела на этот горошек и чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой узел. Пять лет подряд мы отмечали мой день рождения по одному и тому же сценарию. Завтра мне исполнялось тридцать восемь, и это был шестой раз, когда мои планы стирались о железобетонное желание мужа угодить родственникам...

— Ты просто ещё не привыкла, — сказал Лёша, когда я разревелась в три часа ночи над разряженным телефоном и тишиной за окном. Мы жили в деревне уже одиннадцать месяцев. Я плакала, наверное, в сто двадцатый раз. Москву мы не продали — сдали. Однушку на Бутово за шестьдесят две тысячи в месяц. «Покроет ипотеку и ещё останется», — говорил Лёша, раскладывая на кухонном столе распечатки из интернета: цены на землю, фотографии домиков с колодцами, форумы про самодостаточность. Я читала вместе с ним и кивала...

Лида зашла в мою калитку утром, когда я перебирала яблоки на крыльце. Десять лет не заходила, глаза прятала. А тут открыла щеколду, как к себе домой. Я всё это видела с самого начала. Живу через забор. Хочешь не хочешь — видишь. Десять лет назад муж Лиду бросил. Оставил с двумя детьми на руках. Зима лютая стояла. У них котёл лопнул, трубы промёрзли. Я тогда отдала ей свои накопления. Гробовые. Сумма для деревни приличная. Лида плакала, клялась вернуть с летнего урожая. Не вернула. Стыдилась. Перестала заходить...