Одинокие души

Пальцы Максима наткнулись на плотный кусок бумаги в кармане старой зимней куртки. Он потянул за край. Достал свернутый вдвое розовый бланк. Разгладил его на кухонном столе, усыпанном крошками от батона...

— Ты сюда коробки таскать нанят, а не рот открывать! — Эдуард с силой швырнул кейс на бетонный пол склада. Металлический замок противно лязгнул. Сергей молча вытер руки о штанину комбинезона. Жесткая ткань неприятно царапнула кожу. Он не стал спорить. Смысла в этом не было. — Я просто сказал, что орех не терпит сырости, — ровным тоном ответил Сергей. — Ты грузчик, Сережа! — рявкнул Эдуард. — Вот и грузи. — Фасады впитают влагу за час. — Заткнись и неси в машину! Эдуард был главным сборщиком фирмы «Элит-Монтаж»...

— Убери руки от перфоратора, ты же сейчас все изразцы побьешь! — крикнул Матвей Ильич. Он рванулся через строительные леса. Серая пыль висела в воздухе густым облаком. Рабочий в дешевой спецовке удивленно отпустил курок инструмента. Стальное сверло уже оставило глубокую царапину на темно-синей плитке ручной работы. — Дед, ты рамсы попутал? — раздался голос от дверей. В зал шагнул Артур Эдуардович. Новый директор по развитию санатория. На нем был костюм цвета мокрого асфальта и идеально белые кроссовки...

— Убери свои грязные тряпки от шедевра! — рявкнул Валерий Эдуардович, брызгая слюной. Оцинкованное ведро со стуком ударилось о паркет. Вода плеснула на дорогие туфли директора. — Я протирала плинтус, — спокойно ответила Нина, глядя на начальника. — Ты дышала на холст! — Валерий Эдуардович брезгливо отряхнул брючину. — Это Суетин! Русский авангард. Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? — Нисколько, — пожала плечами Нина. В зале повисла тяжелая тишина. Директор галереи медленно моргнул. Он поправил очки в роговой оправе...

— Я продаю двушку на Бабушкинской и покупаю студию в Некрасовке, — ровным голосом произнесла Галина Васильевна, аккуратно помешивая чай в треснувшей фарфоровой чашке. — Всю разницу отдам Денису. На стартап. Марина выронила чайную ложку. Металл звякнул о кафельный пол. Вадим, сидевший напротив матери, поперхнулся сушкой. — Мам, ты в своем уме? — Вадим откашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Какая Некрасовка? Тебе шестьдесят восемь. Там до метро на оленях сорок минут! — Я всё решила, — свекровь отпила чай, не обращая внимания на произведенный фурор...